Рецензии на книги

«Легкие миры» Татьяна Толстая

Book24 — официальный магазин издательств: ЭКСМО, АСТ, Манн Иванов и Фербер, Вентана Граф и Дрофа

Произведение, где фундаментом выступают семейные сказки и истории. Спасибо Татьяне Никитичне за этот легкий и сильный трип.

«Легкие миры» Татьяна Толстая

Купить. Бесплатно читать фрагмент

Странно смотрится в контексте нынешнего «нацбестовского» списка знаменитая литературная дама.

И потому, что лонг-лист в известной степени молодежный и, так сказать, «рукописный». И от того, что сама премия задумана (и состоялась) акцентированной в первую голову на текст, а уж потом – на его автора. 

Между тем, Татьяна Никитична – в читательском восприятии – давно и прочно  нишу Большого Писателя занимает и удерживает. Закрепив статус к 2000 году, когда были сделаны все три ее книги (и все главные) – условные «Рассказы», условные же «Эссе» и роман «Кысь». С тех пор Толстая так и работает большим писателем. Согласно национальной вакансии. Пока издатели перетасовывали весь этот невеликий скарб, ловча с обложками и названиями книжек, а сама Татьяна Никитична идейно окормляла либеральных политиков, снималась для ТВ, ругалась в ЖЖ и сотрудничала с газетами/журналами молодежно-консервативного направления, статус сиял незыблемо, и только легитимизировался далее.

Татьяна Никитична могла ничего не писать – статус обеспечивался фамилией и происхождением (Сергей Довлатов иронизировал по поводу американских успехов Толстой: «ее все принимают за вдову Льва Толстого, а меня в лучшем случае могут принять лишь за моего брата Борю»). Кстати, для самой писательницы, вовсе не чуждой юмора, в т. ч. черного, ирония над фамилией – табу, тут она может, в лучшем случае, лишь пригорюниться: «Так я, конечно, пристроилась к Союзу Писателей и еженедельно получала свою гречку, чай со слоном, банку рыбных консервов, зефир в шоколаде, полиэтиленовый кулечек развесного «Мишки на севере», и, в общем, каталась как сыр в масле, но уже в Лавке писателя на Кузнецком мосту выходил облом; я была всего лишь Член Семьи Покойного Писателя, жалкая маргинальная козявка, и хорошо помню, как мне отказались продать «Тараканище» Корнея Чуковского – кишка тонка, это не для вас девушка» (эссе «Желтые цветы» - это не про мимозы, а про салат «Мимоза»).

Совковый дефицит – популярный сюжет в «Легких мирах», однако подавляющее большинство советских граждан членами семей покойных писателей не были, маргинальными козявками тоже, и потому спокойно читали своим детям «Тараканище» и пр., сами на Чуковском росли и крепли, не подозревая с каким страшенным корпоративным дефицитом имеют дело.

Тем не менее, Татьяна Толстая – писатель не по статусу, а по самоощущению и мировоззрению; заклинатель слов, – неслучайно в новой книге так много разговоров вокруг колдовства и магии, а вместо традиционного послесловия – интервью ТНТ с Иваном Давыдовым на метафизические темы. «Могла больше ничего не писать» - это не про нее. Для Татьяны Толстой «Легкие миры» - конечно, нужная и своевременная, прорыв, четвертая печать, долгожданное снятие эмбарго.

«Легкие миры» - многолетняя тоска по роману, сублимированная в сборник, явно сделанный с претензией на концепцию «русской магии» и гамбургский счет – а оказался он вполне обаятельным и без этих тяжеловесных вводных, а может, и вопреки им.

А может, это и есть роман, во всяком случае цельное произведение, где фундаментом выступают семейные сказки и истории, а также заглавная новелла «Легкие миры» и несколько примыкающих к ней рассказов «дорожного», road movie, направления. Оно, собственно, и задано – пафосно выражаясь, это путешествие русской души, для которой перемещения за океан и вообще госграницу желательны, но вовсе не обязательны – в параллельный мир можно перенестись и не покидая дома – тут с опытом героини рифмуется, скажем, краткое жизнеописание визионера Эммануила Сведенборга («Эммануил»). Просто, но со вкусом, и, надо сказать, работает – бытовые заметки, фейсбучные статусы, как бы дополняющие и разнообразящие «литературу», приобретают масштаб и самоценность.

Татьяна Никитична, будучи не только большим писателем, но и статусным мизантропом, предпочитает взаимодействовать не с людьми, а с предметами, интерьерами, продуктовыми корзинами, взять хоть названия статусов-главок: «Кофточка», «Сумочка», «Яичечко», «Синие яйца» (а, нет, тут как раз про другие яйца – мужские»), «Студень», «Чечевица», «Хряпа тоталитарная» (название кулинарного рецепта).

Героиня активного действия по возможности избегает, предпочитая созерцание. На прямое соучастие ее всячески провоцируют обстоятельства – не исторические и социальные, а, скорее, бытовые. Рудиментарно актор в авторе конечно, присутствует (на весь толстый сборник Толстой чуть ли не единственный пример судьбоносной решимости – в рассказе «Дым и тень» о романе с худосочным американским профессором Эриком), однако заметно, как Татьяна Никитична планомерно активиста в себе побеждает – литература оказывается сильнее характера и социального темперамента. 

Впрочем, отсутствие ожидаемых читателем проклятий и ярлыков обманчиво: Татьяна Толстая берет шире и глубже, против шерсти берет, распространяя иронию не на политические реалии, а на антропологические. Объект насмешек иногда конкретизирован (русские строительные пролетарии). Но чаще охватывает целые народы. И даже сонмы народов – «иностранцев».

В этом смысле поздняя Татьяна Никитична напоминает сатирика Михаила Задорнова – «Задорнова для продвинутых».    

Но поразительней и парадоксальней другое сходство – с поздним Эдуардом Лимоновым; одновременно с «Легкими мирами» я читал свежий роман Эдуарда Вениаминовича «Дед» и не уставал удивляться интонационной близости – эдакая задорная сварливость, надличностный опыт, заслуженное олимпийство…

Апофеоз же сближений и саркастического фетишизма я, не без удовольствия, процитирую.         

Лимонов: «Часть своих трусов Фифи забывает, и они остаются у Деда. Не так давно Дед подсчитал вместе с Фифи, она корчилась от хохота на постели, количество трусов. Было уже отсчитано около сотни, но Дед был уверен, что их больше, и продолжал искать в шкафу, выткаскивая трусы и отделяя их от чулков и лифчиков Фифи, которых тоже скопилось множество. Наконец, трусы иссякли (…). Пересчитав, обнаружили, что трусов 103. Прописью: сто три единицы трусов».

Толстая: «А я давно затаила тяжкую думу против своей стиральной машины, и потому одиночные носки, доставаемые из нее, не выбрасывала, а аккуратно хранила в отдельной коробке. (…) Так вот, найдя четыре носка и подобрав к ним пары из коробки, я посчитала остальные и носков-одиночек оказалось 47. Сорок семь!»

Впрочем, когда ирония отступает и уступает метафизике – а Толстая умеет дать ее смело, вскользь, ненатужно, ты, при всей разнице возраста, таланта и географии, рекрутируешься из читателей в соавторы. Так, одно пронзительное место из заглавной повести заставило меня  глубоко опечалиться от того, что в этой жизни я никогда больше не окажусь в той квартире, где родился, на Втором участке в городе К., сталинская трехэтажка середины пятидесятых, которые там до сих пор длятся, ровно на углу улиц Мира и Молодежной.

Я прожил там до трех лет, и застал ее еще коммуналкой, и крайне смутно помню соседей – дядю Сашу, какого-то кривобокого типа, про которого говорили, что во время войны он был полицаем и отсидел за это в лагере, может, потому я его вспоминаю одетым в некое подобие полосатой робы. Полосы поперек. Большую девочку с завораживавшим меня, да и все то время, именем Анжела, имевшую к дяде Саше какое-то отношение.

Там играли свадьбу мои родители, самым ценным подарком был большой вентилятор с коричневыми лопастями и толстым туловом, похожий на военное насекомое, он долго у нас жил вентилятором, а потом рукастый мой отец переделал его в портативный наждак.

Потом там жили близкие, квартира стала отдельной и огромной, они крепко хозяйствовали, смотрели футбол, ходили на дачу и приходили с нее (все рядом, на Силикатном), на работу тоже (и тоже всё рядом), пили чай, готовили и гнали самогон превосходного качества и крепости свыше 50-ти градусов.

Уехали и вернулись. Старели и болели. Смотрели в кухонное окно на частный сектор Нефтебазы, потому что частный сектор Силикатного – на другой стороне.

Мне хочется думать, что и сейчас, и уже навсегда, в другом состоянии и измерении, невидимые, угадываемые и родные, они и сейчас сидят там за кухонным столом (кухня, говорю, большая, все помещаются, хотя это им неактуально уже), и негромко беседуют в тепле и прохладе одновременно (как там всегда и было), а может, и выпивают, и поют тихонечко, скажем, «Вернулся я на родину», как спели в свое время мне, встретив на той кухне из армии.

Спасибо Татьяне Никитичне за этот легкий и сильный трип.

Купить. Бесплатно читать фрагмент

Автор: Алексей Колобродов, член Большого жюри 2015 года премии "Национальный Бестселлер"

Источник: www.natsbest.ru


Теги: 

Материалы по теме:

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке



Новости литературы


Михаил Веллер призвал к силовой смене власти 31 Июл 2019

Михаил Веллер призвал к силовой смене власти

На Ютюб канале Nevex TV размещено видео, в котором Михаил Веллер, утверждает, что блуждание по улицам городов возмущенных народных масс ни к чему не приведет, и ждать смены власти путем честных выборов бессмысленно. Приводя различные исторические примеры, писатель утверждает, что иного пути для смены власти, кроме физического, нет. 

читать далее...

Мы опубликовали рассказ «Флешмоб» Народа Россеяныча Терпелкина - рассказ, который изменит Россию и весь мир 27 Июл 2019

Мы опубликовали рассказ «Флешмоб» Народа Россеяныча Терпелкина - рассказ, который изменит Россию и весь мир

Мы опубликовали рассказ «Флешмоб» Народа Россеяныча Терпелкина. Это удивительное и гениальное, не побоимся этого слова, произведение, прислал автор, который уже публиковался у нас на сайте, и даже стал лауреатом Премии «Лит-ра на скорую руку» с рассказом «Триумф на выдаче».
Рассказ «Флешмоб», по нашему мнению, обязан прочитать, каждый житель России и сделать все именно так, как написано. И тогда, мы уверены, страна наша заживет совсем по другому. Спасибо, Народу Россеянычу Терпелкину, что доверил нам публикацию этого рассказа.

читать далее...

«Деятели искусства и душевные расстройства»: лекция Дмитрия Воденникова в поддержку подопечных ПНИ 9 Июл 2019

«Деятели искусства и душевные расстройства»: лекция Дмитрия Воденникова в поддержку подопечных ПНИ

10 июля в библиотеке им. Достоевского пройдёт лекция поэта и эссеиста Дмитрия Воденникова о художниках с ментальными расстройствами. Событие состоится в рамках акции по сбору книг для подопечных ПНИ, проводимой благотворительным фондом «Образ жизни».

читать далее...

Литературный семинар молодых авторов пройдёт в Центре писателя В. И. Белова в рамках VI всероссийских Беловских чтений 6 Июл 2019

Литературный семинар молодых авторов пройдёт в Центре писателя В. И. Белова в рамках VI всероссийских Беловских чтений

Центр писателя В.И. Белова приглашает поэтов и писателей от 15 до 35 лет принять участие в литературном семинаре молодых авторов в рамках VI Всероссийских Беловских чтений.

читать далее...

Литераторы объединились с популяризаторами науки в проекте «Будущее время» 6 Июл 2019

Литераторы объединились с популяризаторами науки в проекте «Будущее время»

Миссия проекта «Будущее время» – найти смелых авторов-визионеров, которые в своих произведениях способны генерировать смыслы, опережающие время и технологический прогресс. В конкурсе для авторов в жанре научной фантастики литературный критик Анастасия Завозова, писатели-фантасты Сергей и Марина Дьяченко совместно с экспертами из других областей выберут лучших авторов, которые разделят приз в 1 миллион рублей.

читать далее...

Стартовало народное голосование «Большой книги» 6 Июл 2019

Стартовало народное голосование «Большой книги»

Начинается традиционное народное голосование национальной литературной премии «Большая книга». Читателям предстоит оценить произведения, вошедшие в список финалистов, и выбрать победителя.

читать далее...