Лит-ра.инфо - новости литературы
Интервью

Виктор Голышев: «Я лучше буду один работать, чем в коллективе, и за всё отвечать буду сам»

Виктор Голышев: «Я лучше буду один работать, чем в коллективе, и за всё отвечать буду сам» 12.06.2016

– Виктор Петрович, вы связали жизнь с литературой, хотя по профессии инженер. Почему после школы вы пошли в физики?

– Потому что гуманитарные науки в моё время в школе (это 50-е годы, начиная с 44-го, я в 54-м школу окончил) были очень формализованные и нечестные.

Всё было пронизано идеологией, очень плохое преподавание литературы, географии, история вся на вульгарном марксизме построена, особенно отвратительной литература была, потому что смотрели на неё исключительно с социальной точки зрения: этот плохой, раз он помещик, этот хороший, раз крестьянин, этот «лишний» человек, раз Онегин.

Сочинение писалось по трафарету: вступление, потом обязательно «мрачная эпоха» – это николаевская – потом черты характера, портрет героя, ну и какое-нибудь заключение. От такой литературы можно было только в остервенение прийти. В то же время физика у нас была нормальная…

Виктор Петрович Голышев – русский переводчик англо-американской литературы. Родился в 1937 году Москве. Сын переводчицы Елены Голышевой. Окончил Московский физико-технический институт. Работал в Институте автоматики и телемеханики АН СССР и в Московском институте стали и сплавов. С 1966 года начал карьеру профессионального переводчика, в 1970-м вступил в Союз писателей СССР. С 1992 года ведёт семинар художественного перевода в Литературном институте им. А.М. Горького.

– То есть отвращали формализм и лицемерие?

– И лицемерие. Совершенно точно. Надо всем этим мы смеялись, когда тебе учительница говорит, что «он впитал родные тропинки с молоком матери…» Ну как ты будешь проходить эту науку?

– Школа была общеобразовательная, без уклонов?

– Да, общеобразовательная. Но это была показательная школа, тут, в Мерзляковском переулке. Там теперь музыкалка. Она когда-то была Флёровской гимназией. Со старых времён директор был, который приходил иногда нам политчас устраивать. Его уважали как раз, всё нормально. Он про нынешнюю политику говорил, хотел, чтобы мы ориентировались в том, что пишет газета «Правда», рассказывал, кто такой де Голль.

– Значит, дело не только в государственной системе, многое зависит именно от преподавателей?

– Очень сильно зависит. Например, история – тоже гуманитарная наука, подверженная идеологии, но у нас зарубежную историю вела очень хорошая учительница, которая не задалбливала нас политикой. А по русской истории был жуткий человек какой-то, из райкома партии!

Я не мог больше тройки у него на уроках получить. А там физика, математика – суровые дела, там никакой брехни нет.

– Понимаю. То есть вы пошли в точные науки по принципиальным соображениям?

– Да, хотя мать уже гуманитарием была в то время, она окончила Литинститут. А физика мне просто нравилась.

– Матушка как-то не пыталась повлиять на выбор профессии? Видела ваши терзания?

– Она мне с сочинениями помогала: я брался, скажем, написать про Байрона, а она говорила, какие книжки есть, подсказывала что-то. У нас почти никто не пошёл по гуманитарной части – я же класс знаю свой. Один пошёл на журналистику, и кто-то пытался ещё… нет, почти все нет. Кому потяжелее было поступать, там, по анкетным соображениям, они шли в Плехановку, которая потом стала вроде экстраинститутом. Тогда это последнее дело было. А большинство в инженеры пошло. Ну, ещё один у нас рисовал, думаю, может, только он и пошёл в художественный вуз.

– Но в принципе творческие задатки или устремления отмечали в себе?

– Тогда нет.

– Читать-то с детства наверняка любили?

Другие интервью Виктора Голышева

– Читать – читал, да. Иногда одно и то же по десять раз, вроде «Двенадцати стульев».(Смеётся.)

– Сами учились ориентироваться в литературном мире?

– Нет, мне не надо было учиться, потому что отец, хотя и не был никаким гуманитарием и никаким профессором, а работал в автомобильном министерстве, покупал книжки и читал их. Хотя он и не из дворянской семьи. Для себя покупал. Шкаф был – подходи, читай. Хочешь – Стендаля. Или, если охота чего-то эдакого, Мопассана, он уже клубничкой считался, но этим я не очень интересовался. Хочешь – «Ярмарку тщеславия» Теккерея.

– Как складывались отношения с русскими классиками?

– С ними было похуже, потому что школа интерес отбивала. Когда надо было – прочёл «Отцы и дети», но удовольствия не получил. «Войну и мир» прочёл первый раз в 26 лет. Очень хорошо помню, как я всерьёз первый раз прочёл «Мёртвые души», это был год 65-й, то есть мне уже было под тридцать. И до этого я читал, конечно, но чтобы отбрехаться на уроке, совсем другое дело, когда ты хочешь удовольствие получить…

– Что из англоязычных авторов читали?

– Конечно, Джека Лондона читал, Марка Твена, Киплинга, даже Бульвер-Литтона какая-то старинная книжка была. Из тех, что посовременнее, – какой-нибудь Арчибальд Кронин, «Замок Броуди», Эптон Синклер, «Эроусмит» Синклера Льюиса. Очень скудное на самом деле питание было, ты мог читать Говарда Фаста или Альберта Мальца, тоже красного… С другой стороны, Олдридж потом появился из английских.

– Будучи студентом-физиком, в какой-то момент обучения вы же стали понимать, что всё-таки не на свою стезю ступили? Когда появились первые ростки сомнений?

– Они были с первого сентября: вот ты хочешь заниматься радиоастрономией, а тебя ставят на радиотехнику. Мы сдавали очень много вступительных экзаменов, по-моему, штук девять. И я хотел радиоастрономией заниматься, потому что любил астрономию читать, физику. А радиотехника меня не интересовала, приёмники я не собирал – позже выяснилось, что это техническая кибернетика.

Один мой приятель – мы до сих пор общаемся – тоже на оптику хотел поступить, а попал вместе со мной на радиотехнику. Начинаешь учиться и вообще забываешь, кем хотел стать вначале, потом ты терпишь – у нас была очень большая нагрузка. Уже не до мечтаний, когда у тебя 50 часов в неделю занятий, дай бог выползти.

Я думаю, осознание пришло, когда я уже работал инженером, тогда. Мне не нравилось, чем я занимаюсь.

– После получения диплома вы работали по специальности в Москве?

– Распределяли туда, где мы фактически последние два курса учились, – большинство осталось в Москве. Нет, ну я мог уехать в Протвино, потому что люди приходили, которые тебя нанять хотели. Но я остался в том НИИ, где мы начиная с третьего курса уже учились. Мы учились и на физтехе, но какие-то предметы нам читали в НИИ. На четвёртом курсе уже там было почти всё учение. И какие-то марксизмы и английский – в старом институте.

– В какие годы начался тарусский период в жизни вашей семьи? Когда у вас там появился дом?

– Начался в 55-м, а в 58-м мать со своим мужем и отец вместе поставили один дом из двух половин.

– А как начали там появляться литературные знаменитости?

– Паустовский уже там жил, Заболоцкий жил там, по-моему, года два. Потом стал задумываться сборник «Тарусские страницы», и тогда стали приезжать и более молодые люди. Балтер там появился, калужский писатель Владимир Кобликов, поэты Николай Панченко и Владимир Корнилов, прозаик Лев Кривенко.

– Мама ваша тогда для них уже своим человеком была? Они же не просто по-соседски приходили?

– Нет, не по-соседски. Одним из устроителей этого альманаха был как раз её муж. Вроде они двое были: Паустовский и он. Ученики Паустовского были, Юрий Казаков приезжал, Окуджава появлялся. Вдова Мандельштама какие-то очерки о местных людях написала.

– И вы юношей в этой среде вращались?

– Нет, я их видел и разговаривал. Но вращались они там друг с другом. Я на речку больше ходил.

– Знакомство, хотя бы визуальное, с известными литераторами никак на вас не повлияло?

– Нет, никак. Никакого особого пиетета я не испытывал. Конечно, я знал, что, там, Казаков – замечательный писатель. А повлияло то, что я читал английские книжки. Потом решил, что я лучше буду один работать, чем в коллективе, и за всё отвечать буду сам, а не делать вещь, которую считаю заранее неперспективной.

– Виктор Петрович, вам, наверное, с малолетства английский прививали? Дома для вас не было особой программы обучения?

– Нет, со своими невозможно заниматься. Я с матерью никогда не учил английский. Она просто нанимала учительницу, лет пять, пока я был в школе. Так же, как я со своими детьми не мог. Я могу дочери помочь с английским, но не специально заниматься. Даже мой сын (а мать пыталась с ним заниматься, то есть с внуком) тоже под стол залезал. (Смеётся.) Со своими очень трудно.

Мне стыдно вообще по-английски говорить, когда я могу по-русски. Дома говорить с детьми по-английски – ну это маразм. Мы с приятелем один раз попробовали, он знал язык, и я более-менее. После первой фразы очень стыдно стало: как будто в трусах идёшь по Красной площади. (Смеётся.)

– А когда вы начали сами читать по-английски, уже для себя?

– Во-первых, у нас английский очень суровый был в институте, и там надо было уже что-то читать. Требовалось сдавать тысячи слов, сколько-то страниц прочесть, чтоб ты мог рассказать. У нас сильная преподавательница была, и мне приходилось заниматься, хотя я лучше других знал язык. Когда впервые целиком прочёл книжку по-английски – это было, наверное, на четвёртом курсе. Я взялся тогда за Генри Миллера. По домашнему чтению ты в принципе мог сдавать что угодно.

– А как у вас оказался Генри Миллер на языке оригинала?

– Просто взяли из Иностранной библиотеки. Но это был не «Тропик Рака», а «Колосс Маруссийский», описание путешествия в Грецию. Он меня заразил этой страной, после чтения я долго мечтал о поездке туда.

– Такого рода книги свободно на руки выдавались? Вы ведь даже не на инязе учились.

– Насчёт «Тропика Рака» не знаю, а эту выдали. Но не мне, её на мать записали. Я ещё тогда в библиотеки не ходил.

– Мама не пыталась, видя вашу тягу к зарубежной литературе, как-то направить интерес в более спокойное русло? Или она вас уже достаточно взрослым считала?

– Нет, вообще никаких направлений, предостережений. Так ведь конкретно этот Миллер не похабный. Вот, скажем, «Тропик Рака» – да… Она его тоже читала, поэтому никакого предубеждения. Она в это время уже была переводчицей. Я прочёл со временем «Тропик Рака». Вот «Тропик Козерога» что-то не осилил… А «Тропик Рака» ко мне попал во взрослом возрасте. Нормальная книжка, ничего особенного.

– Какое впечатление было не конкретно от сюжета, а от того, что вы читаете на чужом языке? Ведь что-то побудило, какой-то отклик внутренний читать дальше?

– У Миллера чувствовался напор, темперамент, некоторое краснобайство. Ты всё это как-то сечёшь… Не столько лихость удивляла, а необычная пышность речи.

– Значит, когда пробуешь читать в оригинале, важна первая книга?

– Не только первая. «Шум и ярость» Фолкнера я начинал читать десять раз, первые одиннадцать страниц десять раз прочёл. Вот эти два числа я помню, потому что не понимал, что написано, но с десятого раза или с одиннадцатого я стал понимать, как устроена первая глава, дальше-то проще было всё.

– То есть какое-то сопротивление материала пробуждало азарт?

– Да, а вот почему оно возникало? Вроде тяжело же, брось! Не знаю почему. Я даже не могу сказать, что так уж Фолкнера тогда уважал. Но от книжки балдеешь потом.

– Вы переводите только с английского. Сейчас общепринято, и в Литинституте на кафедре художественного перевода также, учить два языка. Это на пользу идёт?

– Они, по-моему, иногда близкие языки учат, и они гуманитарии, а мне дай бог один выучить, я его до сих пор не знаю. Когда я уже был взрослый и работал инженером, брал уроки французского, но они были очень непродуктивны. Один учитель мне рассказывал о своих путешествиях и пил холодный кофе, а другая как-то так на меня действовала, что через пятнадцать минут я только боролся со сном, чтобы не упасть лицом на стол. А у меня цель была: хотел прочесть «Миф о Сизифе» Камю по-французски. Ну, меня никто не учил в Литинституте языку.

А потом до меня дошло, что читать «Миф о Сизифе» по-французски не обязательно, можно прочесть по-английски, а уже когда он вышел по-русски, показалось, что там многовато метафор для философского сочинения.

– Творческие планы у переводчиков есть?

– У меня планов нет никогда. Всё просто: раньше увидел книжку – захотел перевести. А сейчас предложили – или отказался, или взялся.

– А как у вас появляются книги? Как-то отслеживаете новинки?

– В советское время, я вам скажу, было так: Сэлинджера мне принёс приятель. «Свет в августе» Фолкнера я увидел у другого приятеля на полке. Ну, хотя мог поинтересоваться и раньше залезть. Попросил её прочесть, но он мне не дал, чтоб я переводил. Но это неважно, мне другой приятель прислал эту книжку. «Королевскую рать» Уоррена мне среди других книжек подарила Надежда Яковлевна Мандельштам. Ей какая-то американка подарила, я её прочёл в трамвае.

Тогда не было системы, очень многое зависело от случайностей. Скажем, в молодости я прочёл Трумена Капоте «Другие голоса, другие комнаты», и то ли не понял – ну, ничего особенного. А спустя лет пятнадцать захотелось перевести, мне никто не заказывал.

– У вас в череде американских классиков особняком стоит Чарльз Буковски, роман «Макулатура». Что вы в нём углядели?

– Да там смешно просто. По-моему, он хороший писатель. Я его рассказы переводил, несколько штук. А в конце романа уже не смешно. Конец – просто пародия на «Процесс» Кафки. Дело в том, что посреди книжки Буковски стал помирать. И его личная болезнь очень сказалась на писательстве, так же, как в случае Оруэлла, в его «1984».

Я сперва думал, что не смогу это перевести, потому что, поскольку это пародия на детектив, предполагается, что ты знаешь, как он устроен. Там на Микки Спиллейна намёки. Он и называется Билейн. Но для этого надо Спиллейна читать, чтобы понять, что пародируется. Я-то знаю, но он пародирует «своих», а ты переводишь книжку для людей, которые этого просто не читали. И Хэммета я, кстати, тоже переводил не сразу. Я вначале подумал, что не смогу его перевести, потому что языка для этого, я считал, нету. Есть, грубо говоря, художественный язык Тургенева или Толстого, а есть «феня» у нас.

Но в английском уже есть промежуток, который стал литературным языком, а у нас его нет. Если ты будешь это на «фене» переводить, то это «феней» и будет. Вот над чем я думал несколько лет.

– Ведь не язык играет главную роль в «крутом детективе». Или вы хотели тонко подойти к делу?

– Не тонко, а просто чтобы это был Хэммет, а не кто-то другой. На «фене» я точно не стал бы переводить. У него очень важен язык. У него сухой стиль с употреблением сленговых слов. Слово «коп» я не буду писать в переводе, как переводят в фильме. «Коп» – это ничего не значит.

– Для вас детективщик Дэшил Хэммет всё-таки настоящий писатель, без оговорок?

– Писатель. У него есть роман «Стеклянный ключ», это настоящая, «серьёзная» литература. В нём меньшую роль играет детективный элемент, там показано, как человек в одиночку борется с коррупцией. У Хэммета есть идеология. Герой-стоик, истина выясняется в действии. Стиль очень сухой и энергичный. Я жалею, что не перевёл «Стеклянный ключ», который переводом испорчен, история рассказана профессорским языком.

– Вы перевели сборник эссе Сонтаг «О фотографии» – это дань своему увлечению или просто вам близки её взгляды философские? Вы не были фотографом-любителем?

– Когда-то был. Сейчас мне давно уже некогда этим заниматься. Но это не главное совершенно, у Сонтаг не специальное пособие, техники там минимум, вообще пять строчек. Но есть много интересных мыслей, вот и всё. И книга её – один из самых трудных переводов в моей жизни. Потому что очень сложным языком написана, достаточно интеллектуальный язык, который нелегко переводится на русский – приходилось каждую фразу перестраивать. И быстро мозги уставали – две страницы за день – и всё.

Мысль авторская передаётся учёным слогом. Если переводить, как есть, во-первых, фразы слишком сложные, ты будешь терять начало, а во-вторых, будут отглагольные существительные. Сонтаг – умный и темпераментный автор, ориентированный на европейскую культуру. И то, что она уважает французов, – это даёт некоторую, так сказать, стереоскопичность отношения к культуре американской.

– В чём заключалась ваша деятельность в качестве президента Гильдии переводчиков?

– Я к руководящей работе не приспособлен, поэтому и никакой деятельности не было. Но гильдия сейчас существует, главный человек там Ливергант.

– Она задумывалась как профсоюз?

– Чем профсоюз занимается? Человеческими условиями труда. Когда гильдия создавалась, говорили: пусть это будет как Французская академия – избранные, там, сто человек. Сто человек лучших переводчиков! Я сказал: это никакого смысла не имеет. Имеет смысл включить всех, кто переводит. И тогда эти люди смогут отстаивать свои права.

Значит, если мы всех, кто переводит, объединим в этой гильдии, и ты хочешь в этой гильдии состоять, ты не имеешь права продавать двадцать страниц за тысячу рублей. Именно так норовят поступать сейчас с молодыми.

– Обычно переводчики находятся в тени, они не столь знамениты, как писатели. Работа их кажется рутинной, вроде творческая, но без вдохновений. Такое отношение не задевает?

– Ну, что ты не самолёт, а планер, который к нему прицеплен, – это естественно, да. Я никогда не хотел прославиться. У меня была одна мечта: я хотел быть известным в бухгалтерии.

– Почему в бухгалтерии?

– Туда ты приходишь за гонораром. (Смеётся.) Дело в том, что если ты переводишь то, что тебе нравится (я так всю жизнь старался делать), ты целый год сидишь с приятным собеседником. И это не рутинная работа, это большая зараза, которая в тебя входит. Ну, зараза не в плохом смысле. Рутинной работой я занимался, когда был инженером и делал машинку, которая никому не понадобится, и я это знал.

Беседу вёл: Владимир Артамонов

Источник: Литературная газета


Описание для анонса: 
Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Короткое чтиво на каждый день

Сергей Оробий: «Пушкин и Белкин»

В гостиной сидели двое: хозяин дома — смуглый, кучерявый тип с насмешливо-надменным лицом, и его гость — суетливый низенький господин в поношенном сюртуке.

— Помилуйте, Александр Сергеевич, — прижимая пухлые руки к груди, говорил господин в сюртуке. — Я продал вам пять блестящих сюжетов и достоверно знаю, что вы уже готовы их напечатать в дорогом столичном журнале. Тем не менее денег за них я еще не получил.

— Как же не получили, Иван Петрович? — лениво протянул хозяин. — Сто рублей были уплачены вам полгода назад, о том и расписка имеется.

читать далее...

Публикуйте свои рассказы и стихи на lit-ra.info

Литература в картинках

Берегите лес - покупайте электронные книги Посмотреть полный размер

Берегите лес - покупайте электронные книги

Автор картинки, возможно, Scope. Источник: Источник

Любопытное из мира литературы

Шукшин, Прилепин и пародии на Гарри Поттера

Шукшин, Прилепин и пародии на Гарри Поттера

О новом комплекте учебников по литературе для 5–9-х классов.

Что читали москвичи в августе? Рейтинг взрослой литературы

Что читали москвичи в августе? Рейтинг взрослой литературы

Эти произведения уже долгое время на самых первых строчках. В Библиотеках Москвы вы можете взять все эти книги бесплатно.

Можно ли надеяться на важные, кардинальные изменения в книжной отрасли?

Можно ли надеяться на важные, кардинальные изменения в книжной отрасли?

Мнение Сергея Александровича Филатова, президента Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ, председателя Ассоциации литературно-художественных журналов, и Леонида Леонидовича Палько, ...

Литературный критик Сергей Морозов о длинном списке «Русского Букера»

Литературный критик Сергей Морозов о длинном списке «Русского Букера»

Пересмотрел вчерашний букеровский список. Сравнил с составом жюри. И подумал, что как-то у меня в голове не все укладывается. В жюри четыре человека. Соответственно четверть текстов из списка так или ...

«Роман — это такой мертвый отец. Мы все ходим вокруг этого трупа»

«Роман — это такой мертвый отец. Мы все ходим вокруг этого трупа»

Большой разговор с редакторами литературного журнала «Носорог».

Литература в цифрах

IV том, 3 часть, 10 глава

Место в книге Льва Толстого «Война и мир», где реализован интересный парадокс: каждая удачная книга содержит автоописание Источник

Менее 10 млн руб

объем рынка самиздата в России, по оценке «Эксмо-АСТ» Источник

9

Количество факторов, позволяющее понять, что права именно на этот текст (книгу) можно будет превратить в деньги Источник

Прямая речь

Владимир Войнович, писатель:

На мой взгляд, интеллигенты – это хорошо воспитанные бедные люди. Те, кто за маленькую зарплату, почти задаром, учит, лечит, работает в библиотеке, музее. Источник

Сергей Анурьев, ген. дир. компании «ЛитРес»:

Даже картинки могут отвлекать, не случайно последние 100 лет книги для взрослых практически не иллюстрируются. Если бы читателю требовалось выстроить визуальный образ, то книги для взрослых были бы как у детей. Но очевидно, что такой потребности нет. Источник

Колонка Сергея Морозова

Критика ниже критики

Критика ниже критики

Говорят, в критике нынче большие изменения. Раньше ходили сумрачные мужики с вилами и подымали на них зазевавшихся и нерадивых авторов на раз-два. Теперь времена иные. Критики – дамы, приятные во всех отношениях. Вместо стонов и криков страдающих авторов сплошная читательская радость, нескончаемый позитив.
«Скушай книжечку! Вот эту за маму, а эту за папу! О, какой умничка! Дай я тебя по головке поглажу!»
Вместо жесткого армрестлинга  критика и автора детский сад для младшей читательской группы. «А теперь, ребята, мы с вами почитаем интересную книжечку, которую написал один дядя! Садитесь поудобнее и слушайте!»

Подвиг фантаста

Когда фантаст пишет о будущем – это нормально. Когда его интересует альтернативные сценарии развития уже известных событий, здесь тоже все понятно. Пораскинуть мозгами над вопросом «а если?» - вещь полезная. Попутно фантастика говорит о вечном. Люди любят и ненавидят, дружат и враждуют. Общества возникают и распадаются. Культура меняет свой облик. Явления своеобразные в каждую эпоху (фантастику интересует, как будет, или могло бы быть), но постоянные и повторяющиеся. Мимо не пройдешь, обязательно затронешь. Вечное, повторяющееся – это и есть та пуповина, которая связывает фантастику с литературой вообще. Поэтому истеричные выкрики «фантастика – это тоже литература», несущиеся уже с ...

Колонка Сергея Оробия

Радищев - русский Гришэм

Радищев - русский Гришэм

В рецензии на прошлого Макьюэна («The Children Act») я рассуждал о том, что у нас нет такого жанра - «юридический триллер», нет своего Гришэма. Мол, у нас если и возникает тема закона, то в компании с благодатью, если и возникает тема суда, то – шемякина: реальность такая. Потом понял: как, по словам Льва Данилкина, любой экшн у нас - экшн по Евангелию, так и русский санспенс-триллер - не про земной суд, а про Страшный. Более того, тут речь о целой закономерности.

Наркобарон на все времена

Если и писать о чем-то, то о действительно важных вещах. Вы, конечно, помните, что именно в этот день, 8 сентября, Уолтер Уайт отпраздновал свое 50-летие, не подозревая, что на следующий день у него начнется совсем другая жизнь.

Книги не для всех

Нынче критик должен советовать книги адресно, определенным читательским аудиториям, и в конце пятистрочной рецензии обязательна пометка: «для всех», «для интеллектуалов», «для любителей поржать». Предлагаю другую шкалу оценки: «книга не для…»

Интервью

Новости книжных магазинов

Книжный магазин «Подписные издания» расширил пространство

Книжный магазин «Подписные издания» расширил пространство

Теперь в «Подписных изданиях» два зала, два балкона, много мест для чтения и работы и одна любовь — книги. Приходите к ним в гости, они очень старались сделать ...

Лучшие книги июля

Лучшие книги июля

По версии ЛитРес – мегамаркета электронных книг №1 в России.

Торговый Дом «Библио-Глобус»: грядут Дни Книгочея!

Торговый Дом «Библио-Глобус»: грядут Дни Книгочея!

Только для держателей клубной карты в эти дни с 9.00 до 22.00 действует скидка 25%.

Литературные мероприятия

22 сент. «Рассказы про меня» — совместный проект Редакции Елены Шубиной и ресторана ДОМ 12

В проекте примет участие Денис Драгунский  —  известный прозаик, журналист, блогер, мастер короткого, энергичного рассказа, объем ...

19 сент. Клуб «Связующая нить»

Открытие нового клубного сезона 2017/18. Тема вечера – «Бабайки литературного института».

19 сентября политолог Екатерина Шульман читает свои любимые стихи в проекте «Стихи про меня»

Проект «Стихи про меня в Доме 12» начался в 2014 году. Он посвящен писателю и журналисту Петру Вайлю.

Встречи с писателями

22 сент. «Рассказы про меня» — совместный проект Редакции Елены Шубиной и ресторана ДОМ 12

В проекте примет участие Денис Драгунский  —  известный прозаик, журналист, блогер, мастер короткого, энергичного рассказа, объем ...

19 сент. Диана Арбенина

Диана Арбенина представит свою книгу «Бег».

19, 20 и 25 сент. Леонид Парфёнов

В ходе встречи Леонид Парфёнов представит свою новую книгу «Намедни. 1931-1940. Наша эра», ответит на ваши вопросы и проведёт авто...

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

В библиотеке им. Некрасова пройдет лекция «Полюбить поп-культуру: зачем?»

В библиотеке им. Некрасова пройдет лекция «Полюбить поп-культуру: зачем?»

14 сентября Гриша Пророков — журналист, создатель видеоблога Blitz and Chips, в котором он проблематизирует феномены поп...

8 сент. Поэтический вечер литературного клуба «Классики XXI века»

8 сент. Поэтический вечер литературного клуба «Классики XXI века»

Участвуют поэты и писатели: Глеб Шульпяков, Дмитрий Тонконогов, Вадим Муратханов, Ганна Шевченко, Мария Максимова, Елена...

Библиотека для молодежи начинает сезон с открытия нового творческого пространства — Кабинета художника

Библиотека для молодежи начинает сезон с открытия нового творческого пространства — Кабинета художника

Кабинет художника станет местом для мастер-классов по созданию книжных иллюстраций, комиксов, реализации различного рода...

5 сент. Видеоконференция с писателем Питером Хёгом

5 сент. Видеоконференция с писателем Питером Хёгом

Во встрече также принимают участие: переводчик произведений Питера Хёга на русский язык, зав. скандинавской кафедрой Сан...

Новости издательств

Новинки издательства «Планж». Осень-2017

Новинки издательства «Планж». Осень-2017

Жанры новинок разносторонние: роман о путешествиях, философско-фантастический роман, бизнес-роман, психологический роман, современ...

АСТ сообщила о создании новой детской редакции «Вилли Винки»

АСТ сообщила о создании новой детской редакции «Вилли Винки»

Информация о новом издательстве размещена на сайте АСТ и выдержана в игривом тоне: «Малыш Винки хочет все успеть. Ему важно, чтобы...

Медиа агентство «Творческие решения»: новые дорожки к читателям

Медиа агентство «Творческие решения»: новые дорожки к читателям

Издать книгу сегодня не проблема: множество издательств предлагает размещение книг по принципу print-on-demand, существуют десятки...

Издательство Ивана Лимбаха: В Москву приезжает автор «Провансальского триптиха» Адам Водницкий

Издательство Ивана Лимбаха: В Москву приезжает автор «Провансальского триптиха» Адам Водницкий

6 сентября в 18.00 презентация книги пройдёт в Литературной гостиной ММКВЯ на ВДНХ. Вход по билетам ярмарки.

Видео

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Рецензии на книги

Рецензия на книгу «Переход» Эндрю Миллера

Рецензия на книгу «Переход» Эндрю Миллера

Загадочность женщины выдумана поэтами. Прекрасная незнакомка, «то ли девочка, то ли видение» - эстетически привлекательный образ, широко растиражированный во многих текстах, превратившийся в нечто унылое и избитое. Инерция восприятия столь велика, что «Переход...

Рецензия на книгу «Белгравия» Джулиана Феллоуза

Рецензия на книгу «Белгравия» Джулиана Феллоуза

В Великобритании выход «Белгравии» Джулиана Феллоуза, создателя «Аббатства Даунтон», с самого начала был обставлен разнообразной мультимедийной «заманухой», в которой некоторые англоязычные критики разглядели долгожданный прорыв книгоиздательства в XXI век. Ка...

Рецензия на книгу «Пост сдал» Стивена Кинга

Рецензия на книгу «Пост сдал» Стивена Кинга

В основе «Поста» лежит очень важная и страшная тема — самоубийство. Мы никогда не задумываемся, что творится в душе у окружающих нас людей. Даже самые близкие, те, с кем мы живем под одной крышей, таят свою боль, помыслы, желания глубоко внутри себя.

Рецензия на книгу «Девушка, переставшая говорить» Тейге Трюде

Рецензия на книгу «Девушка, переставшая говорить» Тейге Трюде

События приводят нас в небольшую скандинавскую деревушку. В одном из домов обнаруживают убитую женщину, которая еще в подростковом возрасте перестала говорить. За пару лет до этого в этом же доме был зверски убит ее отец. Через неделю в соседском доме пропадае...

Детская литература

АСТ сообщила о создании новой детской редакции «Вилли Винки»

АСТ сообщила о создании новой детской редакции «Вилли Винки»

Информация о новом издательстве размещена на сайте АСТ и выдержана в игривом тоне: «Малыш Винки хочет все успеть. Ему важно, чтобы дети слушали и читали перед сном чудесные сказки и зас...

Фестиваль «Дни Роальда Даля»

Фестиваль «Дни Роальда Даля»

Фестиваль пройдет с 11 по 30 сентября 2017 года в Центре Британской книги (Санкт-Петербург). В программе — выставка рисунков Квентина Блейка (друга и иллюстратора Даля), квесты, мастер-...

100 лучших новых книг для детей и подростков - 2017

100 лучших новых книг для детей и подростков - 2017

По версии Центральной городской детской библиотеки им А.П. Гайдара.

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Пальцы» автор Катран

У Вити Кныша околела бабка. Жила себе старушка, не бздела, а тут – чпок – и загнула когти: мочевой пузырь по шву лопнул. Бабка рассол от помидоров сильно уважала. Третьего дня банку трехлитровую в один ебальничег морщинистый скушала и поехала на картошку двести километров без остановок. Там, посреди ботвы и колорадских жуков, в самом расцвете старушечьих сил, можно сказать, и крякнула. Казалось бы, семьдесят три всего – в трамвае хоть с пяти утра на костылях фехтуй, скамейки под домом на вылет проперживай, а по выходным хрючево для внука кашеварь – не жизнь, а малина. И тут такая неприятность с косой… далее...

«Январь» автор Нематрос

Антон сделал музыку громче и выбросил бычок в окно. Погода была ясная и ветреная. «Мороз и солнце…», - процитировал он мысленно Пушкина и оперативно поднял стекло, пока ледяной воздух не наполнил салон. Виктор на заднем сиденье дегустировал пиво, а Валерий Робертович на переднем ковырял в носу. Валерием Робертовичем он был только по паспорту, а по жизни – Валера-Дрыщ. Впрочем, сопли свои он не растирал по салону, а аккуратно упаковывал во влажные салфетки  и скалдировал в бардачке. далее...

Доска объявлений

Новая рубрика! Условия публикации здесь

Ищете бета-ридера? Я тот, кто вам нужен!

Предлагаю писателям услуги бета-ридера. Стоимость - 1 а.л. = 400 р. Работаю по предоплате в 50% от полной стоимости. далее...

Отдам Пелевина и Рубину

С вас чашка кофе в кафе. Если Вы девушка - кофе с меня ;) далее...

Продам две монографии Лукова В.В.

Предотвращение террора «сверху» и «снизу» - тема двух монографий Лукова В.В. далее...

Государственный литературный музей ищет художника-графического дизайнера

Работа строго в офисе музея (метро Баррикадная) в указанное время. Удаленный доступ не рассматривается. далее...

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина