комиссия-по-конопле.рф
Лит-ра.инфо - новости литературы
Интервью

Виктор Голышев: «Я лучше буду один работать, чем в коллективе, и за всё отвечать буду сам»

Виктор Голышев: «Я лучше буду один работать, чем в коллективе, и за всё отвечать буду сам» 12.06.2016

– Виктор Петрович, вы связали жизнь с литературой, хотя по профессии инженер. Почему после школы вы пошли в физики?

– Потому что гуманитарные науки в моё время в школе (это 50-е годы, начиная с 44-го, я в 54-м школу окончил) были очень формализованные и нечестные.

Всё было пронизано идеологией, очень плохое преподавание литературы, географии, история вся на вульгарном марксизме построена, особенно отвратительной литература была, потому что смотрели на неё исключительно с социальной точки зрения: этот плохой, раз он помещик, этот хороший, раз крестьянин, этот «лишний» человек, раз Онегин.

Сочинение писалось по трафарету: вступление, потом обязательно «мрачная эпоха» – это николаевская – потом черты характера, портрет героя, ну и какое-нибудь заключение. От такой литературы можно было только в остервенение прийти. В то же время физика у нас была нормальная…

Виктор Петрович Голышев – русский переводчик англо-американской литературы. Родился в 1937 году Москве. Сын переводчицы Елены Голышевой. Окончил Московский физико-технический институт. Работал в Институте автоматики и телемеханики АН СССР и в Московском институте стали и сплавов. С 1966 года начал карьеру профессионального переводчика, в 1970-м вступил в Союз писателей СССР. С 1992 года ведёт семинар художественного перевода в Литературном институте им. А.М. Горького.

– То есть отвращали формализм и лицемерие?

– И лицемерие. Совершенно точно. Надо всем этим мы смеялись, когда тебе учительница говорит, что «он впитал родные тропинки с молоком матери…» Ну как ты будешь проходить эту науку?

– Школа была общеобразовательная, без уклонов?

– Да, общеобразовательная. Но это была показательная школа, тут, в Мерзляковском переулке. Там теперь музыкалка. Она когда-то была Флёровской гимназией. Со старых времён директор был, который приходил иногда нам политчас устраивать. Его уважали как раз, всё нормально. Он про нынешнюю политику говорил, хотел, чтобы мы ориентировались в том, что пишет газета «Правда», рассказывал, кто такой де Голль.

– Значит, дело не только в государственной системе, многое зависит именно от преподавателей?

– Очень сильно зависит. Например, история – тоже гуманитарная наука, подверженная идеологии, но у нас зарубежную историю вела очень хорошая учительница, которая не задалбливала нас политикой. А по русской истории был жуткий человек какой-то, из райкома партии!

Я не мог больше тройки у него на уроках получить. А там физика, математика – суровые дела, там никакой брехни нет.

– Понимаю. То есть вы пошли в точные науки по принципиальным соображениям?

– Да, хотя мать уже гуманитарием была в то время, она окончила Литинститут. А физика мне просто нравилась.

– Матушка как-то не пыталась повлиять на выбор профессии? Видела ваши терзания?

– Она мне с сочинениями помогала: я брался, скажем, написать про Байрона, а она говорила, какие книжки есть, подсказывала что-то. У нас почти никто не пошёл по гуманитарной части – я же класс знаю свой. Один пошёл на журналистику, и кто-то пытался ещё… нет, почти все нет. Кому потяжелее было поступать, там, по анкетным соображениям, они шли в Плехановку, которая потом стала вроде экстраинститутом. Тогда это последнее дело было. А большинство в инженеры пошло. Ну, ещё один у нас рисовал, думаю, может, только он и пошёл в художественный вуз.

– Но в принципе творческие задатки или устремления отмечали в себе?

– Тогда нет.

– Читать-то с детства наверняка любили?

Другие интервью Виктора Голышева

– Читать – читал, да. Иногда одно и то же по десять раз, вроде «Двенадцати стульев».(Смеётся.)

– Сами учились ориентироваться в литературном мире?

– Нет, мне не надо было учиться, потому что отец, хотя и не был никаким гуманитарием и никаким профессором, а работал в автомобильном министерстве, покупал книжки и читал их. Хотя он и не из дворянской семьи. Для себя покупал. Шкаф был – подходи, читай. Хочешь – Стендаля. Или, если охота чего-то эдакого, Мопассана, он уже клубничкой считался, но этим я не очень интересовался. Хочешь – «Ярмарку тщеславия» Теккерея.

– Как складывались отношения с русскими классиками?

– С ними было похуже, потому что школа интерес отбивала. Когда надо было – прочёл «Отцы и дети», но удовольствия не получил. «Войну и мир» прочёл первый раз в 26 лет. Очень хорошо помню, как я всерьёз первый раз прочёл «Мёртвые души», это был год 65-й, то есть мне уже было под тридцать. И до этого я читал, конечно, но чтобы отбрехаться на уроке, совсем другое дело, когда ты хочешь удовольствие получить…

– Что из англоязычных авторов читали?

– Конечно, Джека Лондона читал, Марка Твена, Киплинга, даже Бульвер-Литтона какая-то старинная книжка была. Из тех, что посовременнее, – какой-нибудь Арчибальд Кронин, «Замок Броуди», Эптон Синклер, «Эроусмит» Синклера Льюиса. Очень скудное на самом деле питание было, ты мог читать Говарда Фаста или Альберта Мальца, тоже красного… С другой стороны, Олдридж потом появился из английских.

– Будучи студентом-физиком, в какой-то момент обучения вы же стали понимать, что всё-таки не на свою стезю ступили? Когда появились первые ростки сомнений?

– Они были с первого сентября: вот ты хочешь заниматься радиоастрономией, а тебя ставят на радиотехнику. Мы сдавали очень много вступительных экзаменов, по-моему, штук девять. И я хотел радиоастрономией заниматься, потому что любил астрономию читать, физику. А радиотехника меня не интересовала, приёмники я не собирал – позже выяснилось, что это техническая кибернетика.

Один мой приятель – мы до сих пор общаемся – тоже на оптику хотел поступить, а попал вместе со мной на радиотехнику. Начинаешь учиться и вообще забываешь, кем хотел стать вначале, потом ты терпишь – у нас была очень большая нагрузка. Уже не до мечтаний, когда у тебя 50 часов в неделю занятий, дай бог выползти.

Я думаю, осознание пришло, когда я уже работал инженером, тогда. Мне не нравилось, чем я занимаюсь.

– После получения диплома вы работали по специальности в Москве?

– Распределяли туда, где мы фактически последние два курса учились, – большинство осталось в Москве. Нет, ну я мог уехать в Протвино, потому что люди приходили, которые тебя нанять хотели. Но я остался в том НИИ, где мы начиная с третьего курса уже учились. Мы учились и на физтехе, но какие-то предметы нам читали в НИИ. На четвёртом курсе уже там было почти всё учение. И какие-то марксизмы и английский – в старом институте.

– В какие годы начался тарусский период в жизни вашей семьи? Когда у вас там появился дом?

– Начался в 55-м, а в 58-м мать со своим мужем и отец вместе поставили один дом из двух половин.

– А как начали там появляться литературные знаменитости?

– Паустовский уже там жил, Заболоцкий жил там, по-моему, года два. Потом стал задумываться сборник «Тарусские страницы», и тогда стали приезжать и более молодые люди. Балтер там появился, калужский писатель Владимир Кобликов, поэты Николай Панченко и Владимир Корнилов, прозаик Лев Кривенко.

– Мама ваша тогда для них уже своим человеком была? Они же не просто по-соседски приходили?

– Нет, не по-соседски. Одним из устроителей этого альманаха был как раз её муж. Вроде они двое были: Паустовский и он. Ученики Паустовского были, Юрий Казаков приезжал, Окуджава появлялся. Вдова Мандельштама какие-то очерки о местных людях написала.

– И вы юношей в этой среде вращались?

– Нет, я их видел и разговаривал. Но вращались они там друг с другом. Я на речку больше ходил.

– Знакомство, хотя бы визуальное, с известными литераторами никак на вас не повлияло?

– Нет, никак. Никакого особого пиетета я не испытывал. Конечно, я знал, что, там, Казаков – замечательный писатель. А повлияло то, что я читал английские книжки. Потом решил, что я лучше буду один работать, чем в коллективе, и за всё отвечать буду сам, а не делать вещь, которую считаю заранее неперспективной.

– Виктор Петрович, вам, наверное, с малолетства английский прививали? Дома для вас не было особой программы обучения?

– Нет, со своими невозможно заниматься. Я с матерью никогда не учил английский. Она просто нанимала учительницу, лет пять, пока я был в школе. Так же, как я со своими детьми не мог. Я могу дочери помочь с английским, но не специально заниматься. Даже мой сын (а мать пыталась с ним заниматься, то есть с внуком) тоже под стол залезал. (Смеётся.) Со своими очень трудно.

Мне стыдно вообще по-английски говорить, когда я могу по-русски. Дома говорить с детьми по-английски – ну это маразм. Мы с приятелем один раз попробовали, он знал язык, и я более-менее. После первой фразы очень стыдно стало: как будто в трусах идёшь по Красной площади. (Смеётся.)

– А когда вы начали сами читать по-английски, уже для себя?

– Во-первых, у нас английский очень суровый был в институте, и там надо было уже что-то читать. Требовалось сдавать тысячи слов, сколько-то страниц прочесть, чтоб ты мог рассказать. У нас сильная преподавательница была, и мне приходилось заниматься, хотя я лучше других знал язык. Когда впервые целиком прочёл книжку по-английски – это было, наверное, на четвёртом курсе. Я взялся тогда за Генри Миллера. По домашнему чтению ты в принципе мог сдавать что угодно.

– А как у вас оказался Генри Миллер на языке оригинала?

– Просто взяли из Иностранной библиотеки. Но это был не «Тропик Рака», а «Колосс Маруссийский», описание путешествия в Грецию. Он меня заразил этой страной, после чтения я долго мечтал о поездке туда.

– Такого рода книги свободно на руки выдавались? Вы ведь даже не на инязе учились.

– Насчёт «Тропика Рака» не знаю, а эту выдали. Но не мне, её на мать записали. Я ещё тогда в библиотеки не ходил.

– Мама не пыталась, видя вашу тягу к зарубежной литературе, как-то направить интерес в более спокойное русло? Или она вас уже достаточно взрослым считала?

– Нет, вообще никаких направлений, предостережений. Так ведь конкретно этот Миллер не похабный. Вот, скажем, «Тропик Рака» – да… Она его тоже читала, поэтому никакого предубеждения. Она в это время уже была переводчицей. Я прочёл со временем «Тропик Рака». Вот «Тропик Козерога» что-то не осилил… А «Тропик Рака» ко мне попал во взрослом возрасте. Нормальная книжка, ничего особенного.

– Какое впечатление было не конкретно от сюжета, а от того, что вы читаете на чужом языке? Ведь что-то побудило, какой-то отклик внутренний читать дальше?

– У Миллера чувствовался напор, темперамент, некоторое краснобайство. Ты всё это как-то сечёшь… Не столько лихость удивляла, а необычная пышность речи.

– Значит, когда пробуешь читать в оригинале, важна первая книга?

– Не только первая. «Шум и ярость» Фолкнера я начинал читать десять раз, первые одиннадцать страниц десять раз прочёл. Вот эти два числа я помню, потому что не понимал, что написано, но с десятого раза или с одиннадцатого я стал понимать, как устроена первая глава, дальше-то проще было всё.

– То есть какое-то сопротивление материала пробуждало азарт?

– Да, а вот почему оно возникало? Вроде тяжело же, брось! Не знаю почему. Я даже не могу сказать, что так уж Фолкнера тогда уважал. Но от книжки балдеешь потом.

– Вы переводите только с английского. Сейчас общепринято, и в Литинституте на кафедре художественного перевода также, учить два языка. Это на пользу идёт?

– Они, по-моему, иногда близкие языки учат, и они гуманитарии, а мне дай бог один выучить, я его до сих пор не знаю. Когда я уже был взрослый и работал инженером, брал уроки французского, но они были очень непродуктивны. Один учитель мне рассказывал о своих путешествиях и пил холодный кофе, а другая как-то так на меня действовала, что через пятнадцать минут я только боролся со сном, чтобы не упасть лицом на стол. А у меня цель была: хотел прочесть «Миф о Сизифе» Камю по-французски. Ну, меня никто не учил в Литинституте языку.

А потом до меня дошло, что читать «Миф о Сизифе» по-французски не обязательно, можно прочесть по-английски, а уже когда он вышел по-русски, показалось, что там многовато метафор для философского сочинения.

– Творческие планы у переводчиков есть?

– У меня планов нет никогда. Всё просто: раньше увидел книжку – захотел перевести. А сейчас предложили – или отказался, или взялся.

– А как у вас появляются книги? Как-то отслеживаете новинки?

– В советское время, я вам скажу, было так: Сэлинджера мне принёс приятель. «Свет в августе» Фолкнера я увидел у другого приятеля на полке. Ну, хотя мог поинтересоваться и раньше залезть. Попросил её прочесть, но он мне не дал, чтоб я переводил. Но это неважно, мне другой приятель прислал эту книжку. «Королевскую рать» Уоррена мне среди других книжек подарила Надежда Яковлевна Мандельштам. Ей какая-то американка подарила, я её прочёл в трамвае.

Тогда не было системы, очень многое зависело от случайностей. Скажем, в молодости я прочёл Трумена Капоте «Другие голоса, другие комнаты», и то ли не понял – ну, ничего особенного. А спустя лет пятнадцать захотелось перевести, мне никто не заказывал.

– У вас в череде американских классиков особняком стоит Чарльз Буковски, роман «Макулатура». Что вы в нём углядели?

– Да там смешно просто. По-моему, он хороший писатель. Я его рассказы переводил, несколько штук. А в конце романа уже не смешно. Конец – просто пародия на «Процесс» Кафки. Дело в том, что посреди книжки Буковски стал помирать. И его личная болезнь очень сказалась на писательстве, так же, как в случае Оруэлла, в его «1984».

Я сперва думал, что не смогу это перевести, потому что, поскольку это пародия на детектив, предполагается, что ты знаешь, как он устроен. Там на Микки Спиллейна намёки. Он и называется Билейн. Но для этого надо Спиллейна читать, чтобы понять, что пародируется. Я-то знаю, но он пародирует «своих», а ты переводишь книжку для людей, которые этого просто не читали. И Хэммета я, кстати, тоже переводил не сразу. Я вначале подумал, что не смогу его перевести, потому что языка для этого, я считал, нету. Есть, грубо говоря, художественный язык Тургенева или Толстого, а есть «феня» у нас.

Но в английском уже есть промежуток, который стал литературным языком, а у нас его нет. Если ты будешь это на «фене» переводить, то это «феней» и будет. Вот над чем я думал несколько лет.

– Ведь не язык играет главную роль в «крутом детективе». Или вы хотели тонко подойти к делу?

– Не тонко, а просто чтобы это был Хэммет, а не кто-то другой. На «фене» я точно не стал бы переводить. У него очень важен язык. У него сухой стиль с употреблением сленговых слов. Слово «коп» я не буду писать в переводе, как переводят в фильме. «Коп» – это ничего не значит.

– Для вас детективщик Дэшил Хэммет всё-таки настоящий писатель, без оговорок?

– Писатель. У него есть роман «Стеклянный ключ», это настоящая, «серьёзная» литература. В нём меньшую роль играет детективный элемент, там показано, как человек в одиночку борется с коррупцией. У Хэммета есть идеология. Герой-стоик, истина выясняется в действии. Стиль очень сухой и энергичный. Я жалею, что не перевёл «Стеклянный ключ», который переводом испорчен, история рассказана профессорским языком.

– Вы перевели сборник эссе Сонтаг «О фотографии» – это дань своему увлечению или просто вам близки её взгляды философские? Вы не были фотографом-любителем?

– Когда-то был. Сейчас мне давно уже некогда этим заниматься. Но это не главное совершенно, у Сонтаг не специальное пособие, техники там минимум, вообще пять строчек. Но есть много интересных мыслей, вот и всё. И книга её – один из самых трудных переводов в моей жизни. Потому что очень сложным языком написана, достаточно интеллектуальный язык, который нелегко переводится на русский – приходилось каждую фразу перестраивать. И быстро мозги уставали – две страницы за день – и всё.

Мысль авторская передаётся учёным слогом. Если переводить, как есть, во-первых, фразы слишком сложные, ты будешь терять начало, а во-вторых, будут отглагольные существительные. Сонтаг – умный и темпераментный автор, ориентированный на европейскую культуру. И то, что она уважает французов, – это даёт некоторую, так сказать, стереоскопичность отношения к культуре американской.

– В чём заключалась ваша деятельность в качестве президента Гильдии переводчиков?

– Я к руководящей работе не приспособлен, поэтому и никакой деятельности не было. Но гильдия сейчас существует, главный человек там Ливергант.

– Она задумывалась как профсоюз?

– Чем профсоюз занимается? Человеческими условиями труда. Когда гильдия создавалась, говорили: пусть это будет как Французская академия – избранные, там, сто человек. Сто человек лучших переводчиков! Я сказал: это никакого смысла не имеет. Имеет смысл включить всех, кто переводит. И тогда эти люди смогут отстаивать свои права.

Значит, если мы всех, кто переводит, объединим в этой гильдии, и ты хочешь в этой гильдии состоять, ты не имеешь права продавать двадцать страниц за тысячу рублей. Именно так норовят поступать сейчас с молодыми.

– Обычно переводчики находятся в тени, они не столь знамениты, как писатели. Работа их кажется рутинной, вроде творческая, но без вдохновений. Такое отношение не задевает?

– Ну, что ты не самолёт, а планер, который к нему прицеплен, – это естественно, да. Я никогда не хотел прославиться. У меня была одна мечта: я хотел быть известным в бухгалтерии.

– Почему в бухгалтерии?

– Туда ты приходишь за гонораром. (Смеётся.) Дело в том, что если ты переводишь то, что тебе нравится (я так всю жизнь старался делать), ты целый год сидишь с приятным собеседником. И это не рутинная работа, это большая зараза, которая в тебя входит. Ну, зараза не в плохом смысле. Рутинной работой я занимался, когда был инженером и делал машинку, которая никому не понадобится, и я это знал.

Беседу вёл: Владимир Артамонов

Источник: Литературная газета


Описание для анонса: 
Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Прямая речь

Линор Горалик, писательница:

Пока что я их не использую, но не удивлюсь, если сама не замечу, как они начнут появляться в моей речи: я по натуре дескриптивист Источник

Александр Пелевин, писатель:

Мне кажется, наши с Виктором литературные пути не пересекаются, поскольку он давно уже работает в парадигме постмодерна. Он каждый год выпускает, как Apple, новую книгу, которая, не в обиду ему будет сказано, похожа одна на другую. Источник

Короткое чтиво на каждый день

«18 минут до сверхновой» Федора Яшина

Закулисное помещение.
Агент Звезды, закинув ногу на ногу, развалилась в углу дивана и что-то говорит про очередной успех Звезды. Сам Звезда медленно, с ленцой прохаживается из угла в угол. Налево-направо. От дивана к окну. И обратно. Несмотря на оптимистический и бодрый настрой Агента, сам Звезда выглядит несколько помятым и усталым. Этот концерт сильно...

Тургенев Иван «Враг и друг»

Осужденный на вечное заточенье узник вырвался из тюрьмы и стремглав пустился бежать… За ним по пятам мчалась погоня.
Он бежал изо всех сил… Преследователи начинали отставать.
Но вот перед ним река с крутыми берегами, узкая - но глубокая река… А он не умеет плавать!
С одного берега на другой перекинута тонкая, гнилая доска. Беглец...

Литература в картинках

Вечный спор Посмотреть полный размер

Вечный спор

Источник: snob.ru
Акция! Реклама по Вашей цене!

Любопытное из мира литературы

Что почитать? Обновленный список от экспертов по детскому чтению

Что почитать? Обновленный список от экспертов по детскому чтению

Популярные детские писатели Андрей Жвалевский и Евгения Пастернак, знакомые многим ребятам по таким книжкам, как «Время всегда хорошее», «Типа смотри короче» и «Правдивая история Деда Мороза», отвечают на всегд...

Классическая литература и наши дети

Классическая литература и наши дети

Сын пoсле очереднoй двойки по литeратуре был отлучён мамой от компа и отпрaвлен читать "Капитанскую дочку" с последующим пересказом. Прoчитал. Пришёл рaссказывать. Поначалу всё нормально.

Интересные времена Терри Пратчетта

Интересные времена Терри Пратчетта

Есть такое проклятие: чтоб ты жил в интересные времена! Это не только старая китайская поговорка, но и эпиграф к «Интересным временам» Терри Пратчетта, и мы решили припомнить интересные факты об известном брита...

Дмитрий Быков о романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита» написанном для Сталина и Елены Сергеевны

Дмитрий Быков о романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита» написанном для Сталина и Елены Сергеевны

Кто-то полагает, что Булгаков писал «Мастера и Маргариту» для Сталина. Я бы несколько расширил понятие адресата. Думаю, что он писал его и для Елены Сергеевны тоже. — Мастер - это образ художника, нарисованный...

Литература в цифрах

40 %

Доля россиян покупающих книги 1 раз в месяц. 66% покупают книги из-за "любви к чтению" Источник

1953 год

Год, когда в могиле Пушкина, вместо Пушкина были обнаружены два человеческих черепа и кости. Экспертиза показала, что кости принадлежат людям пожилого возраста» Источник

Колонка Лидии Сычёвой

Лидия Сычёва

Лидия Сычёва – прозаик, публицист, главный редактор интернет-журнала «МОЛОКО» и сайта «Славянство – Форум славянских культур», лауреат международных и всероссийских литературных премий.

Колонка Юлии Зайцевой

Юлия Зайцева

Юлия Зайцева - продюсер писателя Алексея Иванова, директор Продюсерского центра «Июль»

Колонка Сергея Оробия

Сергей Оробий

Сергей Оробий - критик, литературовед. Кандидат филологических наук, доцент Благовещенского государственного педагогического университета. Печатается в бумажных и электронных литературных журналах.

Колонка Сергея Морозова

Сергей Морозов

Сергей Морозов - литературный критик.

Мнения В. Румянцева

Валерий Румянцев

Лирические и юмористические стихи, басни, литературные пародии, сказки, статьи; реалистические, сатирические и фантастические рассказы Валерия Румянцева печатались в 180 изданиях РФ и за рубежом. Вышло 12 книг.

Записки старого ворчуна

Старик Лоринков

Ко всем текстам, представленным в данной колонке, приложил руку лично Старик Лоринков. Редакция допускает, что все изложенное в данной колонке, может быть литературным вымыслом. Но может и не быть.

Интервью

Литературные мероприятия

С 23-27 мая во всех библиотеках Красногвардейского района г. Санкт-Петербурга будут проходить мероприятия, посвященные Общероссийскому дню библиотек

В эти дни взрослым посетителям представится уникальная возможность освоить азы профессии библиотекаря и совершить экскур...

18 и 19 мая в Москве издательство МИФ устраивает Гаражную распродажу

Мероприятие пройдет в пространстве «Ангар» на территории Хлебозавода (ул. Новодмитровская, 1). На распродаже будет представлено...

15 мая в МДЦ «Артек» состоится всероссийский финал Международного конкурса юных чтецов «Живая классика»

Трансляция финала начнется в 20:00. Посмотреть его смогут все желающие.

Встречи с писателями

7 июня. Сергей Лукьяненко

Сергей Лукьяненко представит новую книгу «Порог».

23 мая. Евгений Попов

Встреча посвящена 30-летию Русского ПЕН-центра, которое отмечается в этом месяце.

Книжные новинки

Рецензии на книги

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей. Август - 2018

По моей оценке на всю Россию, есть приблизительно 20 человек, которые непосредственно принимают решение о публикации книг новых авторов.

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

С 23-27 мая во всех библиотеках Красногвардейского района г. Санкт-Петербурга будут проходить мероприятия, посвященные Общероссийскому дню библиотек

С 23-27 мая во всех библиотеках Красногвардейского района г. Санкт-Петербурга будут проходить мероприятия, посвященные Общероссийскому дню библиотек

В эти дни взрослым посетителям представится уникальная возможность освоить азы профессии библиотекаря и соверш...

Мобильная точка Библиотеки имени Н.А. Некрасова откроется в Павильоне МЦД в рамках «Библионочи»

Мобильная точка Библиотеки имени Н.А. Некрасова откроется в Павильоне МЦД в рамках «Библионочи»

Демонстрационный павильон Московских центральных диаметров (МЦД) в этом году присоединится к акции «Библионочь...

ИЗОТЕКСТ. IV Конференция исследователей рисованных историй

ИЗОТЕКСТ. IV Конференция исследователей рисованных историй

Российская научная конференция исследователей рисованных историй «Изотекст» пройдёт в РГБМ 13 апреля уже в чет...

РГБМ: 4 апр. Дискуссионный клуб молодых поэтов «Кашалот»

РГБМ: 4 апр. Дискуссионный клуб молодых поэтов «Кашалот»

В 2019 году в РГБМ стартовал новый проект, организованный совместно с Союзом литераторов России — дискуссионны...

Новости издательств

Издательский Дом Мещерякова с 1 по 6 июня примет участие в книжном фестивале

Издательский Дом Мещерякова с 1 по 6 июня примет участие в книжном фестивале

Фестиваль «Красная площадь» приурочен ко дню рождения А.С.Пушкина и Дню русского языка.

Издательство «Розовый Жираф»: Мы участвуем в трех книжных ярмарках в трех разных городах: в Москве, в Питере и в Перми

Издательство «Розовый Жираф»: Мы участвуем в трех книжных ярмарках в трех разных городах: в Москве, в Питере и в Перми

Издательство приглашает на свои стенды, чтобы обсудить книги, рассказать про издательские планы и пр...

18 и 19 мая в Москве издательство МИФ устраивает Гаражную распродажу

18 и 19 мая в Москве издательство МИФ устраивает Гаражную распродажу

Мероприятие пройдет в пространстве «Ангар» на территории Хлебозавода (ул. Новодмитровская, 1). На...

Роспечать: Вниманию заявителей - издателей произведений детско-юношеской литературы и периодики

Роспечать: Вниманию заявителей - издателей произведений детско-юношеской литературы и периодики

Обращение Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям к издателям ...

Видео

Новости книжных магазинов

ЛитРес: С 13 по 20 марта скидка 20% на книги акции «О чём пишут женщины»

ЛитРес: С 13 по 20 марта скидка 20% на книги акции «О чём пишут женщины»

Скидка 20% будет действовать на книги лучших российских писательниц по промокоду wmwritersweek20.

ЛитРес подвел итоги 2018 года: Рекордные продажи аудиокниг, стремительный рост приложений и самиздата

ЛитРес подвел итоги 2018 года: Рекордные продажи аудиокниг, стремительный рост приложений и самиздата

Выручка ГК за год выросла на 48% по сравнению с годом ранее, при этом доходы флагманского сервиса ЛитРес от продаж ...

Wildberries продал книг на миллиард

Wildberries продал книг на миллиард

Один из крупнейших российских онлайн-ритейлеров, Wildberries, ранее специализировавшийся на торговле одежды, за про...

Книжный магазин «Все свободны» ищет новое помещение

Книжный магазин «Все свободны» ищет новое помещение

Питерский магазин «Все свободны» работает на Мойке, 28 только до 15 февраля.

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Конец всех сказок» автор Lexеич

Деда разбудили странные звуки, доносившиеся откуда-то со двора. Кряхтя и морщась, он сполз с топчана, сунул ноги в галоши с обрезанными задниками и поковылял к выходу.

Скребущие звуки доносились из открытой двери амбара. Дед, пригнувшись, вошёл туда. Ему открылся вид на монументальный зад бабки, обтянутый застиранной ситцевой...

далее...

«Пальцы» автор Катран

У Вити Кныша околела бабка. Жила себе старушка, не бздела, а тут – чпок – и загнула когти: мочевой пузырь по шву лопнул. Бабка рассол от помидоров сильно уважала. Третьего дня банку трехлитровую в один ебальничег морщинистый скушала и поехала на картошку двести километров без остановок. Там, посреди ботвы и колорадских жуков, в ...

далее...

«Я и Путин» автор: Моралес

До Коломенской осталось полминуты,
И народ толпился в стареньком вагоне,
На сидении напротив ехал Путин
В адидасовской толстовке с капюшоном.
Просто так, как будто дворник или слесарь,
Словно менеджер в Хундай-автосалоне,
Вы подумайте, в вагоне Путин ехал!
Тетрисом играл в своем айфоне.
А народ стоял,...

далее...

Детская литература

15 мая в МДЦ «Артек» состоится всероссийский финал Международного конкурса юных чтецов «Живая классика»

15 мая в МДЦ «Артек» состоится всероссийский финал Международного конкурса юных чтецов «Живая классика»

Трансляция финала начнется в 20:00. Посмотреть его смогут все желающие.

Состоялся финал конкурса «Живая классика»

Состоялся финал конкурса «Живая классика»

7 апреля участники конкурса юных чтецов «Живая классика» соревновались за возможность отправиться в мае в знаменитый лагерь Артек. Из 15 выступающих, которые были отобраны на предварительно прошедших школьных и районных этапах конкурса, по...

ММКВЯ и Болонская ярмарка детской литературы планируют провести ярмарку детской литературы в Москве

ММКВЯ и Болонская ярмарка детской литературы планируют провести ярмарку детской литературы в Москве

Мероприятие намечено на сентябрь 2021 года. Утверждают, что это будет первая полноценная ярмарка детской литературы и это будет отдельная ярмарка, «не привязанная» по времени к «взрослой» ММКВЯ.

Программа Недели детской книги-2019 на 30 и 31 марта

Программа Недели детской книги-2019 на 30 и 31 марта

Всероссийская неделя детской книги в Российской государственной детской библиотеке - это более 80 презентаций книг и встреч с писателями, мастер-классов и лекций, театральных постановок и кинопоказов и бессчетное количество неожид...

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина