Интервью

Оливер Пётч: «В литературе есть икра, а есть бургеры»

Оливер Пётч: «В литературе есть икра, а есть бургеры» 14.01.2016

Представитель известной династии немецких палачей пишет о палаче-интеллектуале Якобе и его красавице-дочери Магдалене

Оливер Пётч – мастер исторического детектива. Место и время действия его авантюрных романов – Германия XVII века. До появления романов Оливера Пётча палач считался человеком неприкасаемым, перешедшим черту добра и зла, личностью, не имеющей права рассчитывать на дружбу и любовь. Однако герой романов Оливера Пётча – честный и принципиальный детектив, искатель правды и справедливости.

– В Ваших романах очень много тщательно прописанных деталей далекого прошлого. Где Вы находите материал?

– Я слышал такое мнение, что при написании исторического романа гораздо тяжелее описывать детали, потому что автор не может оглядеться вокруг для создания картины. Но сейчас, написав книгу о современности, я могу сказать, что фиксировать окружающую реальность гораздо тяжелей, из-за клише в которые автор может просто свалиться. Да, для исторического романа необходимо очень много копаться в истории, изучать ее. Но эта работа интересна.

– Мы живем в рациональном мире. Каждый человек сегодня стремится поменьше отдать и побольше получить. Не легче ли писать стандартные детективные романы, чем копаться в архивах?

– Я думаю, все наоборот. Если бы я написал средний, стандартный детектив, он, возможно, и не продался бы. При такой конкуренции на рынке детективных романов необходимо создавать нечто уникальное. В основной массе современных детективов явно чего-то не хватает, какой-то изюминки. Причем появившаяся изюминка, как правило, начинает кочевать по книгам. Например, раньше в немецких детективах присутствовали гурманы и кулинары, описывались сцены приготовления еды. Сейчас эта тема перестала быть уникальной.

– Известно, что история идет по спирали. Могут ли вернуться те времена, которые Вы описываете в своих романах про палача Якоба Куизля? Может ли снова наступить эпоха мракобесия, охоты на ведьм, публичных казней?

– А вы сами вокруг-то посмотрите. Вот, ИГИЛ, например. Это все уже есть. Вы знаете, очень часто на встречах с читателями в Германии, когда я зачитываю страшные моменты из своих книг, люди начинают волноваться: «Что ж за ужасы там происходят-то?». Я им говорю: «Это триста-четыреста лет назад было. Теперь мы по-другому социализированы. Но мы все те же люди, мы все тот же вид, который до сих пор живет. Просто общество прошло определенный путь развития. Но надо всегда помнить, что человек – создание, совмещающее в себе самые разные крайности. В современной Европе – одни устои, а, скажем, Африка живет совсем по другим законам.

– На презентации Вашей книги «Дочь палача и Дьявол из Бамберга» на Международной ярмарке интеллектуальной литературы non/fiction присутствовала целая группа молодых девушек с книгами в руках. Они явно ждали удобного момента, чтобы получить Ваш автограф. Неужели исторические детективы о палаче привлекают молодых фройляйн? Вы представляете себе своего читателя?

– Вам, наверно, и другие авторы уже говорили, что ни в коем случае, когда работаешь, нельзя представлять себе какого-то читателя, на которого следует ориентироваться. Не надо думать так: «Моему читателю сорок. Он только что развелся. Надо для него какую-нибудь любовную историю написать». Этого не должно быть ни в коем случае. Надо писать так, чтобы самому было интересно читать. Но девушки, которых вы заметили, меня тоже удивили. Раньше я был уверен, что моя читательница – это женщина от сорока и выше, замужняя, с крепкой семьей, а оказывается, все не так просто…

– Этот парадокс замечен Вами только в России?

– Да! Именно в России я увидел своих юных поклонниц. Кстати, меня удивило, что на моих российских книгах стоят возрастные ограничения. В Германии возрастное ограничение указывается добровольно, а в России – в обязательном порядке.

– Германия – страна очень богатых литературных традиций, так же, как и Россия. Есть ли какие-то произведения немецких авторов или авторов из других стран, на которые Вы ориентируетесь?

– Я заметил такую вещь, что иногда, когда начинаешь читать несколько работ одного автора, допустим, Стивена Кинга, то начинаешь чувствовать, что он влияет на твой стиль и на твою манеру написания. Я стараюсь от этого дистанцироваться.

– Но Вы же все равно читаете. Кроме своих книг, могли бы что-нибудь порекомендовать, поскольку наш журнал в России является признанным навигатором в мире книг?

– В литературе есть икра, а есть бургеры. Вам нужны рекомендации из разряда бургеров или из разряда икры?

– Если можно, из икры…

– К этой сфере надо очень осторожно подходить. Пожалуй, Энтони Маккартена я бы отметил. В его книгах очень много интересного. Маккартен – очень серьезный писатель, но с юмором. При этом его книги глубоко обоснованы. Это большое искусство – совмещать легкость и глубокий смысл. Читая его книги, можно смеяться и плакать одновременно.

– Как восприняли Ваши книги жители баварского городка Шонгау, в котором разворачивается действие романов про палача Якоба?

– Популярность этих романов среди жителей Шонгау и других городов сегодня перешла все границы. В городе есть экскурсионный маршрут «По следам дочери палача». А недавно я узнал, что уже американские туристы подъезжают, чтобы узнать подробнее, где и что происходило в этом городке. Шонгау – действительно очень маленький городок. Следующим летом устроители тематических шоу откроют новую серию мероприятий по мотивам моей книги. Они построят сцену на открытом воздухе, и на ней будет разыграно пять-шесть представлений…

– Казней?

– Нет! Там будет показана инсценировка первого романа. В спектакле будет задействовано примерно шестьдесят-семьдесят непрофессиональных актеров из числа жителей Шонгау. Перед началом репетиций был проведен большой кастинг.

– Почему именно период Тридцатилетней войны и ее последствия так привлекают современных писателей?

– Лично мне очень нравится эта тема. Я несколько удивлен, что раньше ее недооценивали. Эта тема до сих пор очень волнует немецкое общество. Для истории Германии она сыграла огромную роль. Тридцать лет войны, эпидемий, голода. Я мог взять за основу другой исторический период. Но во время Тридцатилетней войны в Германии погибло две трети населения. Это – хуже, чем и Первая и Вторая мировые войны вместе взятые.

– По каким литературным направлениям, кроме исторического детектива, Вы еще движетесь?

– Во-первых, я – автор нескольких приключенческих произведений для подростков. Кроме того, я сейчас начал писать книги с современным сюжетом. Так сложилось, что три года назад я был в больнице, долго там находился и наблюдал забавные ситуации, которые возникали вокруг постоянно. Несмотря на то, что в больницу попадают со своей болью, эти ситуации, смешные сценки постоянно происходили. Их я и запечатлел в своей новой книге. Думаю, люди ее воспримут хорошо. Создание этого сборника коротких рассказов стало моим своеобразным отпуском из Средневековья.

Беседовал: Владимир Гуга

Источник: Читаем вместе


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке