комиссия-по-конопле.рф
Интернет-магазина onix-boox
Лит-ра.инфо - новости литературы
Интервью

Интервью с Алексеем Макушинским, лауреатом «Русской премии»

Интервью с Алексеем Макушинским, лауреатом «Русской премии» 10.06.2015

Прозаик, поэт, переводчик, эссеист Алексей Макушинский живет в Германии, работает на кафедре славистики в университете города Майнц и пишет романы на русском языке, которые фигурируют в списках престижных литературных премий. Недавно он стал лауреатом «Русской премии» за книгу «Пароход в Аргентину». О жизни вне родной языковой среды, литературных кумирах и ценности частной истории Алексей Макушинский рассказал «Ленте.ру».

Есть читатели, как я слышал, которые обвиняют тебя в нелюбви к родине. Претензии, знаешь, такого рода: эмигрант, живущий в Германии, про нас пишет не совсем восторженно. Как ты относишься к такого рода вещам?

Я понимаю, что на таких людей действую как красная тряпка. Но было бы очень странно, если бы они стали меня хвалить, — я бы подумал: что-то со мной не в порядке. Люди, которые публично распинаются в своей любви к родине, мне отвратительны, потому что это проституция своего рода. Что я испытываю к России — пусть это останется между мной и ею, эти интимные признания делаются наедине, а не в прессе.

Ты русский писатель, но живешь в Германии. Как это влияет на тебя?

Я пишу по-русски, потому что я знаю, как устроен этот язык. Знаю, как эта машинка собирается и разбирается. Вижу детали изнутри. Никогда ни на одном языке я не смогу писать с чувством, что он мне подвластен так, как русский. Я очень хорошо знаю немецкий, но все-таки это язык чужой.

Но некоторые твои предшественники, оказавшись на Западе, начинали писать и на чужом языке, и с этого момента их слава расходилась по миру. Я говорю о Набокове, Бродском…

Ну, знаешь, Набоков остается в сущности единственным примером, и это связано с тем, что он знал английский с детства, выучил его чуть ли не раньше, чем русский. Что касается Бродского, то слава его пошла вовсе не от его англоязычных эссе, а от всей его истории. Она началась с юности, еще с Ленинграда, и была в большой степени связана с политическими преследованиями. Его ждали на Западе, когда он еще ни строчки не написал по-английски. Наоборот, к его англоязычным эссе отношение в мире — в Англии, в Америке — скептическое, как и к его попыткам писать стихи по-английски. Я сам довольно скептически отношусь к эссеистике Бродского, мне далеко не все нравится, как, впрочем, и в стихах, так что этот пример здесь, в общем, не работает. По-настоящему единственный случай — Набоков. Да и тут мне кажется, что русский Набоков чуть-чуть более живой и подлинный, чем Набоков английский.

А ты же пишешь эссе довольно часто?

Писал, сейчас все «ушло в прозу». Но я писал эссе всегда по-русски. Хотя я довольно много написал по-немецки научных или, скажем скромнее, псевдонаучных текстов, которые были нужны для академической деятельности, и часть из них потом превратил в русские эссе.

Но ты же отдаешь себе отчет в том, что все, что написано по-русски, остается локальной литературой. Даже Пушкина, грубо говоря, никто не понимает на Западе. Да, для мира существуют Толстой, Достоевский, Чехов — и, в общем, все.

Конечно, меня это волнует.

Потому что перевод стилистически выверенных произведений, к которым относятся твои нарративы, сложен, теряется красота слога…

Да, я понимаю, но я не могу этого изменить. Если бы я уехал раньше, и особенно если бы я уехал в англоязычную страну (потому что Германия — это тоже провинция в каком-то смысле), то, возможно, тоже перешел бы на английский. Но все, момент упущен. И, в конце концов, по-русски написано так много прекрасного, что быть русским писателем совсем даже неплохо. Не будем роптать на судьбу. Ты спросил, сознаю ли я свою принадлежность к русской традиции и так далее? Мне кажется, что когда я пишу, я ничего такого не сознаю, просто пишу. Когда человек заботится о том, к какой традиции принадлежит, у меня это само по себе вызывает некоторое подозрение. Дерево должно заботиться о том, чтобы ветви врастали в небо, а корни у него уже и так есть.

У тебя есть литературные авторитеты? Манн, Джойс, Пруст? Тебя сравнивают с разными писателями…

Томас Манн и Пруст — да, без всяких сомнений. С Джойсом я не вижу ничего общего. Вообще, многие, так сказать, «иконы ХХ века» не оказали на меня никакого влияния. Джойс, Кафка — это абсолютно вне моих духовных горизонтов. Понимаешь, я в этом смысле гораздо более традиционный писатель. Для меня Тургенев много важнее, вообще русский XIX век. Толстой, о котором я постоянно думаю.

Ты больше его ценишь, чем Достоевского? Потому что все люди делятся на…

Да, да! Мы знаем: чай или кофе, собака или кошка? Пожалуйста: Толстой, чай, собака, Мандельштам. Вот наш ответ (смеется). И в ХХ веке я более всего люблю авторов... ну, как бы сказать?... соединяющих модернизм и традицию, в той или иной пропорции, с преобладанием того или другого... Бунина, Набокова или, в другой сфере, Маргерит Юрсенар... или, в совсем другой сфере, некоторые вещи Макса Фриша. А вообще вкусы и пристрастия колеблются. Кроме того, стихи всегда для меня были не менее важны, чем проза. А в некоторые эпохи жизни — не менее важна была и философия.

Ты начинал как переводчик и стал писать романы уже взрослым человеком. «Макс» вышел в 1998-м году.

Я его начал писать, когда мне было 25, и закончил в 34. Потом, с 1994-го по 2010-й, я совсем не мог писать прозу, то есть целых 16 лет. Пока не написал «Город в долине» — как, до некоторой степени, роман о невозможности писать. В промежутке у меня был довольно длинный экзистенциальный кризис, по сути — вся вторая половина 90-х. Это был момент, когда мне казалось, что моя жизнь кончена, что я не состоялся как писатель, что я больше ничего не могу. Я бы целиком ушел в религию, думаю, или покончил с собой, если бы писательство не возвратилось ко мне. Я бы ушел в монахи, наверное, причем в буддистские. Я говорю здесь о себе тогдашнем, не теперешнем... Но потом, слава Богу, литература решила как-то иначе. И вот с 2001-го или, может быть, с 2003-го я начал писать стихи, которые стали меня как-то устраивать. Начал писать эссе. То есть 2000-е годы были уже совсем иными. Черная фаза алхимического процесса длилась с 1994-го по 2001-й или 2003-й год, семь или девять лет. А потом, с 2010-го, я уже стал писать роман за романом. По крайней мере, так это выглядит...(смеется). Стихи мои, кстати, остаются совершенно недооцененными. Утешаюсь тем, что сам-то знаю им цену.

То есть ближе к пятидесяти у тебя появились литературные озарения?

Знаешь, каждая книга складывается совершенно по-разному. «Город в долине» — это мука мученическая всей моей жизни. Было, в помянутые черные годы, ощущение, что вся жизнь из-за нее рухнула и погибла. Потом вдруг я нашел героя, который не может не писать эту книгу и в то же время не может ее написать. Что значит — нашел? Это значит — он во мне «зародился», мне «увиделся». Это процесс вполне иррациональный, самому автору неподвластный. А вместе с героем «увиделась» и структура книги — соединение вымысла, автобиографии, экскурсов в историю. А вот «Пароход в Аргентину» — это было и в самом деле некое озарение. Просто шел по Мюнхену — и вдруг себе все это представил, на следующий день начал писать, вот и все.

Ты сегодня уже входишь в пул, без ложной скромности, известных писателей, по крайней мере в России. Но ты говорил мне, что следующий роман будет трудным для читателей…

А что, предыдущие были легкими? Мне кажется, что каждый мой новый роман — это испытание для окружающих. Я пока не хочу говорить, о чем он будет, но там материал до некоторой степени экзотический. Я думаю, что это многих может заинтересовать, а многих отпугнуть. Не будем загадывать. В конце концов, это только материал, фундамент, без которого ни одна книга не обходится, а по сути дела речь идет о том, что всех касается, о вещах и волнениях общечеловеческих. Речь идет о создании некоей живой вещи, обладающей зарядом собственной энергии. Как бы то ни было, у меня есть очень большая внутренняя потребность написать эту книгу, это часть моей жизни, так что я все равно ее напишу. Если я этим загублю, так сказать, свою едва начавшуюся карьеру, — ну что ж делать? Я часто думаю, что все эти земные вещи — они, конечно, греют самолюбие. Но в конце концов это забывается. Кто сейчас помнит, что Томас Манн при жизни был едва ли не самым знаменитым писателем мира, а Роберт Музиль — никому не известным, всеми забытым, умирающим в бедности изгнанником? Это не делает ни хуже, ни лучше ни того, ни другого. Лично я предпочитаю, кстати, Томаса Манна.

Хочу поговорить про «Пароход в Аргентину», получивший престижную «Русскую премию». Почему он, в отличие от «Макса» и «Города в долине», заинтересовал широкого читателя? Появились разные издания, рецензии, ты стал номинироваться на все ведущие премии — в чем тут причина, по-твоему?

Я сам не знаю. Сергей Чупринин на вручении замечательно сказал, что, мол, Макушинский приучил к себе читателя, что здесь нужно просто время, чтобы привыкнуть к довольно необычному стилю и манере, и так далее… В книжке есть элемент сказки с хорошим концом. Совершенно неожиданный для меня самого. Я думаю, что это притягивает. Есть — на относительно небольшом романном пространстве — разнообразный, довольно экзотический материал: архитектура, вторая волна эмиграции, гражданская война в Прибалтике, о которой вообще мало кто знает. Для меня самого, кстати, это было самое интересное. Что происходило в 1919-м году в тех местах в Латвии, где мы с тобой в юности так часто бывали? А главное, я думаю, это все же язык и стиль, и то, что мне удалось — или, по крайней мере, так мне кажется, — каким-то таинственным образом сделать очень живыми персонажей этой книги, особенно главного ее героя. Заряд жизненной энергии, который они несут в себе, я ощущаю до сих пор, и до сих пор продолжаю с главным героем внутренне разговаривать.

Более того, он у тебя превратился в настоящего интернет-персонажа, — в Facebook есть у него страница.

Да, я знаю, кто-то сделал эту страничку, и там периодически на меня нападают... То есть это там такая игра. Будто мой герой — великий архитектор Александр Воско — существовал на самом деле, а я, подлец такой, утверждаю в интервью, что я его выдумал. Очень смешно! У него в самом деле появилась своя отдельная жизнь. И как я сказал на вручении «Русской премии», я уже сочиняя чувствовал позитивное излучение этого текста, втайне догадывался, что судьба героя способна оказать обратное воздействие на мою собственную судьбу. Так что мне ничего не оставалось, как поблагодарить за премию не только жюри, но и моего героя, к увеселению присутствующих. Не знаю, будет ли у меня еще когда-нибудь персонаж, которого я смогу поблагодарить за какие бы то ни было перемены в моей собственной жизни.

Романы одинаково дороги сердцу писателя, или ты считаешь «Город в долине» и «Пароход в Аргентину» более… продвинутыми, что ли?

Я тебя понимаю. Самый дорогой ребенок — не рожденный, но готовый родиться. Так случилось, что между «Максом» и двумя другими романами лежат годы провала. И в этом смысле последние две книги писал более или менее тот я, который сейчас с тобой говорит. А «Макса» писал какой-то уже не совсем я — тот, кто смотрит на меня с фотографий, где еще ни одного седого волоса, и на которых я себя уже не узнаю. На самом деле это тоже я, и это мои темы. Когда я перечитываю теперь свои дневники того времени, то понимаю, что меня волновали те же вопросы, которые волнуют до сих пор. Я читал примерно тех же авторов. Все-таки, думаю, две последние книги гораздо проще для понимания, потому что «Макс» совсем эзотерическая книжка. Она ведь происходит вся внутри, в душе или в сознании героя. Внешняя реальность более или менее исчерпывается чисто эстетическим ее восприятием, переживанием «красоты мира», в этой книге очень острым. «Макс» как бы вне истории, эта история одного человека, одной души или, скажем, одной юности. И это странным образом соответствует тому состоянию, в котором находилось общество в позднесоветское время. Это время было таким выпадением из истории: вспомни себя в молодости и меня в молодости, — мы как бы жили вне истории, мы не знали вообще, что это такое.

Совершенно верно.

Поэтому то, что началось с перестройкой, и то, что сейчас продолжается, в известном смысле возвращение в историю. И это же самое возвращение в историю произошло в моих книгах. Они по-прежнему рассказывают историю отдельных людей, но — в отличие от «Макса» — в контексте большой истории. Шопенгауэр, как ты помнишь, отрицал «большую историю», не интересовался ею, считал вечным повторением бессмысленных страданий, но признавал целесообразность и осмысленность отдельной человеческой жизни как отдельной частной истории. «Макс» в этом отношении вполне такой шопенгауэрианский текст. Это в каком-то смысле «роман воспитания», но как бы вне всякого контекста, вне большого времени (у Гете, впрочем, тоже «контекст» весьма своеобразный, а ведь «Годы учения Вильгельма Мейстера» — это тайный прообраз моего «Макса», и к «Мейстеру» там много зашифрованных отсылок — раскрою уж небольшую тайну). На самом деле это отсутствие времени — само по себе знак определенного времени. Но внешне все сведено к нескольким повторяющимся мотивам, вот — «маленькая площадь», вот — «деревня за дюной». И больше как будто ничего нет. И там нет смерти. Роман до такой степени о юности, что там никто не умирает, словно и не может умереть. Я думаю, что это самый радикальный из моих текстов. Он как бы создает мир заново, начинает с самого начала. Все — в первый раз. А ведь искусство и заставляет нас увидеть мир как будто в первый раз, разве нет? Не теряю веры в то, что придет когда-нибудь время и для этой, в сущности еще не прочитанной книги.

Автор: Беседовал Игорь Игрицкий

Источник: http://lenta.ru/articles/2015/06/10/makushinsky/


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Короткое чтиво на каждый день

Юрий Сычёв: Всходы

Лауреат Третьей литературной премии «Лит-ра на скорую руку» в номинации "Лучший по мнению читателей".

Вечерело.
Василий присел на завалинку, закурил беломоринку и засмотрелся.
Сквозь земную твердь пробивались нежные ростки конопли...

читать далее...

Саша Донецкий: Водка «White Bear Cannabis»

Номинация на Третью литературную премию «Лит-ра на скорую руку».

Не сказать, что Бормотухин был законченным наркоманом или горьким пропойцей, любителем дебошей и публичных скандалов. Совсем нет. Иначе как бы он преподавал политологию в университете?

читать далее...

Международный конкурс юных чтецов

Литература в картинках

Пятница! Столица - веселица! Посмотреть полный размер

Пятница! Столица - веселица!

Читайте книги, а не бутылочные крышки. ;)
Автор картинки нам, к сожалению, не известен.
Третья литературная премия «Лит-ра на скорую руку»

Любопытное из мира литературы

Сторителлинг: как интересно рассказывать истории

Сторителлинг: как интересно рассказывать истории

Сергей Крутько, главный редактор 4brain.ru, соавтор курса «Сторителлинг», рассказал блогу Нетологии о том, что такое сторителлинг, из чего состоит хорошая история и каким правилам она подчиняется.

Несколько интересных фактов о «Библионочи»

Несколько интересных фактов о «Библионочи»

Напомним, что праздник намечен на 21 апреля. Не пропустите ; )

Советские приключенческие романы

Советские приключенческие романы

Дети 1910–20-х годов стали первым поколением, воспитанным на идеалах новой советской действительности и на новых книгах. Среди них была не только сухая идеологически верная литература, но и увлекательные романы, которыми зачитывались порой и родители.

Как научиться понимать поэзию

Как научиться понимать поэзию

Никакие образные красоты и глубокомыслие не спасут стихотворения, если читателю просто-напросто не в радость произнесение строфы или даже строки.

Первая жертва

Первая жертва

Сто лет назад в 1918 году на берегу озера Валдай был расстрелян писатель, публицист, литературный критик и своеобразный русский мыслитель Михаил Осипович Меньшиков. Утверждают, что это была первая жертва революции среди литераторов, хотя такой жертвой принято считать поэта Николая Гумилева, казненного в 1921 году по «таганцевскому делу».

Литература в цифрах

10 %

Размер НДС на книги во Франции Источник

Начало 1990-х

время, когда нас совершенно ни за что, безо всякого на то основания, несправедливо обожали Источник

1500 книг

Вместимость комплекса информационно-библиотечного обслуживания, на базе грузового шасси ISUZU NQR Источник

Прямая речь

Дина Рубина, писательница:

Литература и «писательский метод» от здоровья автора, конечно, зависят, но не до такой степени. Источник

Анжела Малышева, главный редактор журнала «Смутьянка»:

Талантливые и даже гениальные авторы сегодня, безусловно, есть. <...>Наверняка где-то тиражом в 100 книг издаётся некий шедевр, который автор просто не способен правильно продать Источник

Мнение В. Румянцева

Валерий Румянцев

Почему нет нового Пушкина?

В литературной жизни есть много вопросов, которые одновременно волнуют и писателей, и читателей, и издателей, и литературоведов, и литературных критиков. И один из них - «Почему нет нового Пушкина?». Эту тему активно обсуждают литераторы и читатели, в том числе и в Интернете.

Смерть читателя – это лишь версия или?..

Хороших новостей приходится ждать, плохие приходят  сами. За последние четверть века в нашу культурную жизнь пришло немало бед, и  одна из них – катастрофическое снижение числа читателей художественной  литературы. Иосиф Бродский как-то сказал: «Есть преступления более ...

Колонка Юлии Зайцевой

Юлия Зайцева

Французский книжный социализм

В марте с писателем Ивановым съездили на Парижский книжный салон. Россию в этот раз выбрали почетным гостем. Ее стенд был огромен и многолюден. Институт перевода блестяще справился с задачей главного организатора. Но речь здесь пойдет не о русских изданиях.

Над пропастью

Пару месяцев назад в российском прокате почти никем не замеченный прошел отличный фильм «За пропастью во ржи». Это кино из разряда must-see для тех, кто упорно и самоотверженно пробивается к писательству. Я не специалист в биографии великого Сэлинджера, поэтому не буду судит...

Колонка Сергея Оробия

Сергей Оробий

Полка (не та, другая)

Речь пойдёт не о сапрыкинской «Полке» (о ней ещё напишем), а о персональной. На полке стоит то, что время от времени перечитываешь. Но в этом и проблема: мы оказались в культуре, которая ориентирует не на перечитывание, а скорее на недочитывание – да и читают все разное (если хотите, назовите это «кризисом чтения»).

Хармс как звук

Вышел новый альбом Леонида Федорова «Постоянство веселья и грязи». Он сделан на тексты Даниила Хармса, и мы притворимся, что это повод для литературной колонки, хотя любой поклонник «АукцЫона» поймет уловку: нет музыканта менее «литературного», чем Федоров.

Интервью

Литературные мероприятия

Встречи с писателями

21 апр. Ольга Славникова

Встреча на тему «О чем писать?» - столкновение поколений, душевные муки и судьбы интеллигенции, проблемы взросления и старости. Ес...

21 апр. Лидия Сычева и Евгений Москвин

Встреча с Лидией Сычевой, пройдет в формате авторского чтения художественной прозы и активной беседы о книгах, творчестве и жизни ...

18 апр. Юрий Буйда

Лауреат премии «Большая книга» Юрий Буйда представит свой новый роман «Пятое царство»!

Книжные новинки

Новости книжных магазинов

Ridero представило мобильное приложение

Ridero представило мобильное приложение

Мобильное приложение работает как магазин – читатели смогут найти и купить электронную книгу прямо в телефоне.

Лабиринт.ру ищет маркетолога

Лабиринт.ру ищет маркетолога

Дорогие книголюбы, мы ищем в свою команду профессионального и увлеченного менеджера отдела маркетинга. Может быть, это вы?

Книги, которые читают в культурной столице

Книги, которые читают в культурной столице

Санкт-Петербургский дом книги опубликовал рейтинг продаж книг. ТОП-10 книг художественной литературы ,  ТОП-10 книг бизнес литературы, ТОП-10 нау...

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

«Магия книги» - такова тема акции «Библионочь» в Российской государственной библиотеке для молодёжи

«Магия книги» - такова тема акции «Библионочь» в Российской государственной библиотеке для молодёжи

Программа Библиотеки для молодёжи в этом году состоит из более чем 20 мероприятий и активностей. Все мероприятия будут беспла...

«Электронекрасовка». Библиотека имени Н.А. Некрасова открыла новый сайт своих оцифрованных фондов

«Электронекрасовка». Библиотека имени Н.А. Некрасова открыла новый сайт своих оцифрованных фондов

В «Электронекрасовке» уже размещено больше 12 000 оцифрованных изданий 1564–1991 годов, уникальные коллекции книг, газет и жу...

Дискотека в библиотеке

Дискотека в библиотеке

Ровно в полночь на Библионочь–2018 в Некрасовке начнутся выступления московских электронных музыкантов и диджеев.

Новости издательств

Ridero представило мобильное приложение

Ridero представило мобильное приложение

Мобильное приложение работает как магазин – читатели смогут найти и купить электронную книгу прямо в телефоне.

Журнал «Носорог» запускает одноименное издательство

Журнал «Носорог» запускает одноименное издательство

Сообщается, что издательство будет специализироваться на русской и переводной прозе, как современной, так и той, которая уже ...

Итоги работы издательства «МИФ» от Генерального директора Артёма Степанова

Итоги работы издательства «МИФ» от Генерального директора Артёма Степанова

Выручка издательства за прошлый год составила 1,3 млрд рублей (на 24 % больше, чем в 2016 г.), притом что компания полностью распр...

Видео

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Рецензии на книги

Рецензия на книгу «Дорогая, я дома» Дмитрия Петровского

Рецензия на книгу «Дорогая, я дома» Дмитрия Петровского

До знакомства с рукописью романа «Дорогая, я дома» мне вообще не приходилось слышать об её авторе Дмитрии Петровском (кстати, был такой поэт-футурист, его полный тёзка, но это к слову). Тем интереснее неожиданно находить в лонглисте такие жемчужины. Как вы уже...

Рецензия на книгу «Номах» Игоря Малышева

Рецензия на книгу «Номах» Игоря Малышева

Назвать этот роман историческим не поворачивается язык. Перед нами метаистория – по Даниилу Андрееву – первичная плазма бытия, бесконечное сегодня, не позволяющее сознанию вырваться из текущего потока и возвыситься над ним, дабы обрести осмысление и ясность.

Рецензия на книгу «Трансабсурд: страсти по Тексту» С. Рейнгольда

Рецензия на книгу «Трансабсурд: страсти по Тексту» С. Рейнгольда

Трансабсурд как свобода от абсурда и свиста? И на поле литературной критики подчас вскипают страсти. Провозглашаются неслыханные цели – например, преодолеть эпоху абсурда.

Рецензия на книгу «Заземление» Александра Мелихова

Рецензия на книгу «Заземление» Александра Мелихова

Надо сказать, что Мелихов один из немногих современных авторов (и из этих немногих определенно самый яркий), кто остается беззаветно предан психологической школе великой русской литературы. Читать Мелихова интересно не благодаря перипетиям изощренного сюжета и...

Детская литература

Запрещенная сказка Чуковского выложена в Сеть

Запрещенная сказка Чуковского выложена в Сеть

Малоизвестная сказка «Одолеем Бармалея!» представлена в фонде Президентской библиотеки.

Альпина Паблишер запустила редакцию «Альпина.Дети»

Альпина Паблишер запустила редакцию «Альпина.Дети»

Сообщается, что цель издательства - создавать книги, которые пробуждают любопытство, помогают найти свое призвание и просто позволят проводить больше времени вместе с ребенком.&nbs...

В РФ создадут серию мультфильмов по отечественной литературной классике

В РФ создадут серию мультфильмов по отечественной литературной классике

Министерство культуры и Министерство образования и науки РФ работают над экранизацией произведений русской литературы. Об этом во вторник сообщила директор департамента кинематографии Минкул...

Игорь Олейников получил самую престижную премию в области детской литературы в мире

Игорь Олейников получил самую престижную премию в области детской литературы в мире

Международный совет по детской книге объявил победителей на соискание Премии имени Ханса Кристиана Андерсена 2018 года, самой престижной премии в области детской литературы в мире. Им стал с...

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Клуб бывших самоубийц» автор: mobilshark

Меня зовут Сыч. Я – никто, такова особенность моего внутреннего «я». Эти встающие раком буквы – бунт на карачках против себя самого. Звучит абсурдно, поскольку у меня есть только сознание своего «я», но самого «я» нет, его лицо стерто. Мое сознание необитаемо. Обрамляющие меня обстоятельства – бесформенная зыбучая явь, но я хочу выбраться из этой мути в гущу событий. Как говорит доктор Мыс, мне надо кончить на бумагу горьким соусом истинной правды, чтобы найти в нем каплю самоуважения. далее...

«Я и Путин» автор: Моралес

До Коломенской осталось полминуты,
И народ толпился в стареньком вагоне,
На сидении напротив ехал Путин
В адидасовской толстовке с капюшоном.
Просто так, как будто дворник или слесарь,
Словно менеджер в Хундай-автосалоне,
Вы подумайте, в вагоне Путин ехал!
Тетрисом играл в своем айфоне.
А народ стоял, не замечая,
Рядом два таджика что-то ели,
Черными еблищами качая
В такт колесам, едущим в туннеле.

далее...

Доска объявлений

Условия публикации здесь

Продам коллекционные книги, выпущенные малым тиражом

Есть данные, что книги из этого тиража были подарены И. И. Сечиным В.В. Путину и некоторым другим высокопоставленным лицам. далее...

Внимание! Литературный конкурс!

Продолжается приём произведений на литературный конкурс - объявлен в первом номере журнала «Клио и Ко»! - на тему революций 1917 года в России, гражданской войны и военной интервенции. далее...

В проект «Полка» на фултайм нужен младший редактор

У нас команда во главе с Юрием Сапрыкиным, дизайн «Чармера», офис в самом центре Москвы, достойная зарплата. далее...

Колонка Сергея Морозова

Записки Старого Ворчуна

Топ сочинителей на российском политическом Олимпе

Сегодня поговорим о графоманах в органах законодательной, исполнительной, и судебной властей РФ. Нет, четвертой власти внимания мы не уделим, там и так все ясно. Займемся литераторами-чиновниками.

Подборка самых эпичных драк современных русских литераторов

Литература умирает. Кино и компьютерные игры загнали писателей в подвалы и канавы, откуда несчастные с шипением вампиров встречают Солнце нового мира. Алкоголь, плохое питание, падающие тиражи – все провоцирует постоянный стресс. Выход один – хорошая драка! Но Золотой век русской культуры миновал.  Литераторы не только пишут значительно хуже предшественников, но и дерутся на пивных стаканах, а не дуэльных пистолетах, как раньше. Писатель на пенсии, Старик Лоринков, вспоминает самые эпичные драки современной русской литературы.

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина
Международный конкурс юных чтецов