Любопытное

Почему учебники литературы не учат любить литературу?

Почему учебники литературы не учат любить литературу?

Ответ министру Д.В. Ливанову

Как было мне, ветерану критики Минобрнауки, не порадоваться призыву министра Д.В. Ливанова «Мы готовы к дискуссии…» («Российская газета», № 116)… Это родилось у него через пять дней после первого съезда Общества российской словесности.

Замалчиваемая министром тема

Напомню: и президент страны, и патриарх, и большинство ораторов призывали усилить воздействие словесности на культуру, духовность и гражданскую зрелость школьника.

Выделю чёткое задание В.В. Путина: «Обеспечить общественную и экспертную оценку учебных и учебно-методических материалов».

Увы, министр на этот счёт отмолчался и на съезде, и в газете. Но очень зря! Неужто он и вправду думает, что учебники не учат любить изящную словесность, они наискучнейшее литературоведение, лишены образности, не завлекательны, не несут радости, восхищения душе и сердцу? Но свято место пусто не бывает: значительная часть неискушенных школяров попадает либо в зависимость от пошлятины (чтиво-китч), либо в независимость от того, что именуется чтением. Нужны примеры? Пожалуйста.

К. Собчак или Наташа Ростова?

Спросим же себя: что привлекательнее для школяра: персонажи «Дома-2» с легкорастворимым для доверчивых продуктом идеолога этой программы К. Собчак или Наташа Ростова от Льва Толстого в одном из учебников для 10-го класса?

Так вот зачин к главке «Наташа Ростова»: «Если перенести типологии героев эпопеи на традиционный язык литературоведческих терминов, то сама собой обнаружится внутренняя закономерность». Какая же она у Наташи? Ни за что не влюбиться: «Подобно остальным Ростовым, Наташа не наделена острым умом… Она наделена чем-то иным, что для Толстого важнее абстрактного ума, важнее даже правдоискательства: инстинктом познания жизни опытным путём. Именно это необъяснимое качество вплотную приближает образ Наташи к «мудрецам», прежде всего к Кутузову, притом что во всём остальном она ближе к обычным людям.

Её попросту невозможно «прописать» к одному какому-то разряду: она не подчиняется никакой классификации…» Вот же какая трудноусвояемая риторика – ну, впрямь для старинной пословицы: «Хороша книга, да начётчики плохи».

Познаем же, как привлекают к словесности в пятом классе, с которого-то и начинается системное приобщение к ней. Беда: забыто, что дети по природе своей отвергают теоретизирование, тем более окисленное скукотным менторством.

Вчитываюсь в один из учебников с разрешительным грифом министерства. Камертон поистине кафедрального назидательного «овзросления» уже во вступительной статье: «Род человеческий бесконечно многим обязан тому университету, имя которому – Книга. В этом университете приобретаем мы необходимые знания и получаем уроки нравственности, духовности, без которых оскудели бы разумом и очерствели бы сердцем».

Даже раздел сказок под рубрикой «Устное народное творчество» окроплен мёртвой водой теории да ещё и с заданием пятиклашкам: «Прочитайте книгу «Фольклор и литература».

Классики в школе

Непреложна истина: именно в школе начинает утверждаться и откладываться в сознании на всю жизнь, что классика – это фундамент чувств, духовности, а классики подсказывают поиск верного пути из чащобы быстро меняющихся литературных увлечений, мод.

…Пушкин, 10-й класс. Что нынче навязывается школяру? Какова надобность «проходить» творения автора и усваивать их не только умом, но и сердцем? Есть «Я помню чудное мгновенье…», но есть в учебнике и то, что убивает трепетные чувства вопросом явно из аспирантского кондуита: «С какими противоречиями столкнулся Пушкин, приступая к работе над циклом романтических поэм?» И к тому же рекомендовано проштудировать академические (!) труды В. Виноградова, В. Жирмунского, Б. Томашевского, Ю. Лотмана и Р. Якобсона.

Вопрос: почему министерство смирилось с тем, что в 1991 году было прикрыто с многочисленными ячейками в школах Пушкинское общество, славное детище академика Дмитрия Лихачёва?

Ещё вопрос: когда же оно сообщит, будет ли исправлять свой брак, которым извратило поручение В.В. Путина создать Библиотеку «100 книг по истории, культуре и литературе» (см. мою статью «Идея хороша. но исполнение…» «ЛГ», № 21, 2015)? На днях я был извещён: Генпрокуратуре поручено рассмотреть моё по этой теме критическое обращение.

Великие творцы ХХ века – какие они ныне в школе?

Один из примеров. Твардовский, 11-й класс. Учебник «Литература» (14-е издание). Твардовский «изложен» на 25 страницах, Мандельштам – на 29. А вдруг не число страниц определяет познания, но магия текста? Однако увлечёт ли школяра, к примеру, такая фраза о Твардовском: «Основную жанровую форму реалистической лирики следует определять как медиативный “отрывок”»? Или: «безвыходная невыразимость» – это о гениальном стихотворении «Я знаю, никакой моей вины…»?

А как полюбить «Тёркина», если он «развёрнут» всего на шесть упоминаний (по 3–5 фраз), да и то вразброс?! Да к тому же отцензурено восхищённое мнение Бунина. Ещё один позорный пример анафемы поэту: в уже упомянутой Библиотеке «100 книг…» нет книги Твардовского! А кто же из поэтов ХХ века представлен отдельным томом? Гумилёв, Симонов, Самойлов, Гамзатов и Рождественский.

Никуда не денешься от того, что методисты и авторы учебников существуют под пронизывающими сквозняками из СМИ – кто нынче «лучший» творец (в «Российской газете» появилось от Н. Солженицыной разрешение изучать в школе секс-роман «Пятьдесят оттенков серого» Э.Л. Джеймс). Поэтому предлагаю включать современных писателей в учебники только по конкурсу. Кому его проводить? Возможно, создать консультационный центр «Писатели в школе» из представителей ИМЛИ РАН, ИРЛИ (Пушкинский Дом) и Академии образования.

Нестареющие уроки гениев

Прошу министра внять наставлениям великих наставников – какими обязаны быть учебники.

Вот Пушкин: «Избегайте учёных терминов». Вот Гоголь: «Слог профессора должен быть увлекательный, отменный… Какое вредное влияние происходит от того, если слог профессора вял, сух и не имеет той живости, которая не даёт мыслям ни на минуту рассыпаться. Тогда не спасёт его самая ученость». Вот Толстой: «Есть в отношении книжек для детей общие правила, выработавшиеся и подтверждённые опытом». И стал перечислять: «1. Язык должен быть понятный, народный. 2. Содержание должно быть доступно, неотвлечённо. 3. Не должно слишком стараться быть поучительным, а дидактика должна скрываться под занимательностию формы». Он же – в письме родственнице: «Учиться, и успешно, может ребёнок или человек, когда у него есть аппетит к изучаемому».

Можно ли сделать учебник «аппетитным»?

Ответ: чрезвычайно трудно! Ведь надо воссоединять науку с просветительством, да не простым, а занимательным. И иметь наиточнейший компас для выбора ориентиров в океане произведений. Да помнить, что каждое из них создавалось под ветрами разных идеологий, а учитель обязан быть беспристрастным и в то же время взращивать историческое чутье и воспитывать убеждения. Есть ли такие авторы сегодня? Найдутся, если быть и спросу, и конкурсу.

О системе требований

Сколько же на съезде Общества словесности прозвучало ценнейших «школьных» размышлений и предложений! Так может, создать при нём Комиссию по школьным языку и литературе? И открыть план её работы уже упомянутым пунктом от В.В. Путина об экспертизе всего того, что организует системное изучение словесности с такими, мой взгляд, составляющими:

– каков КПД изучения языка и литературы нарастающим итогом от детсадов к педвузам и факультетам журналистики;

– какова истинная сущность ЕГЭ: междисциплинарное исследование силами педагогов школы и вузов, психологов, социологов, иных экспертов;

– социологический портрет учителя-гуманитария: что читают, есть ли библиотечный абонемент, каков семейный бюджет на книги, СМИ, театр, экскурсии?

Российская академия образования уже определила один из истоков неграмотности: «У будущих первоклассников резко снизились в сравнении со сверстниками 60-х годов когнитивные способности: восприятие, мышление, логика, память. У 40–60% детсадовцев (в зависимости от регионов) наблюдаются нарушения речевого развития».

Ясное дело, что, готовя эту статью, я прочитал не все учебники – им нынче несть числа. И назвал только тех авторов, которые, что называется, попали на перо…

Источник: Литературная газета


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке