комиссия-по-конопле.рф
Лит-ра.инфо - новости литературы
Интервью

Юрий Буйда: «Я «угловой жилец» русской литературы…»

Юрий Буйда: «Я «угловой жилец» русской литературы…» 10.01.2017

Книжный магазин нужно всячески холить и лелеять. Если поддерживать издателей, то прежде всего детской и юношеской литературы.

– Вы работаете редактором в очень серьезном финансово-экономическом издании. Но при этом пишете экспрессивную, можно сказать, экстремальную прозу, отличающуюся смачной сюрреалистической тональностью. Как сочетается такая важная работа со столь «лихим» творчеством? Легко ли раздваивается?

– Сочетается хорошо. Так уж биографически сложилось: я все время работал и никогда не находился в положении свободного художника.

Поначалу, когда я был еще совсем «зеленым», – трудился журналистом в районной и в областной газетах, наблюдая удивительные события и явления, которые на газетных полосах никогда не отражались. Газетная журналистика – это ужасающее занятие, но именно благодаря ей я очень сильно расширил свое представление о жизни, о людях. Это – богатейший опыт.

Сейчас мне приходится раскрывать совсем другие темы: волатильность, цены на нефть, проблемы финансового рынка и так далее.

Выходит, с одной стороны, вроде бы в моей практике противоречие наблюдается, так как профессиональная деятельность отнимает время и силы у творчества, а с другой – я тружусь в комфортной, прохладной атмосфере без интриг и без злобы…

– Когда же Вы все успеваете?

– Наверно, из-за нехватки времени я и предпочитаю жанр рассказа. Хотя иной рассказ я писал по двадцать лет с паузами. Сборник «Прусская невеста» фактически так и был создан – в выходные и в отпусках.

Честно говоря, жизнь на вольных хлебах – идея, вызывающая большое беспокойство. А вдруг не получится? Кто его знает, хорошо то, что я делаю, или плохо? Так ведь можно у разбитого корыта остаться – ни работы, ни творческого результата.

– «Литературный процесс» все время крутится вокруг каких-то дел, связанных с премиями, грантами, фондами. А Вы, несмотря на присужденную Вам в 2013 году премию «Большая книга», как-то в стороне от всего этого активного движения находитесь. Неужели никогда не хотелось регулярно получать свой кусок от большого пирога?

В 1990-е годы я трудился ответственным секретарем известного «толстого» журнала. Встречался, разговаривал, ходил на всякие собрания. Но со временем эта деятельность как-то по разным причинам стала отпадать. Последние лет десять я стараюсь вообще не отвлекаться от творчества.

Мне ведь шестьдесят третий год, а замыслов у меня, как мне кажется, еще довольно много. Поэтому любая встреча, любая поездка, особенно за границу, не вызывают у меня восторга.

– А ведь раньше писатели дрались за возможность поехать за рубеж…

– Видите ли, я себя называю полушутя-полусерьезно «угловым жильцом» русской литературы.

То есть я снимаю свой угол, плачу квартплату и все. Если можно никуда не ходить и не ездить, я не хожу и не езжу. Потому что чаще всего эти мероприятия ничего не добавят к тому, что я уже знаю, понимаю. Знакомых у меня очень мало, друзей практически нет… И я не очень понимаю, зачем этой «тусовочной» жизнью жить? Литература – занятие адское. Можно ли к нему относиться спустя рукава? Можно. Я это вижу по публикациям, по новым книгам. Но можно относиться и ответственно.

Я недавно перебирал по просьбе издателя какие-то свои вещи и понял, что недоволен ни одним своим текстом.

Если бы я сейчас взялся отредактировать какие-нибудь собственные книги, жизни бы не хватило, чтобы их переписать. Я понимаю, что это занятие бессмысленное, так как бесконечная шлифовка не оставит времени ни на что новое. И у меня отношение к писательству такое: если это ад, то надо в нем устроиться с наименьшими потерями и терпеть. Пахать и терпеть. И не отвлекаться на разную суету.

– Затворничество – достойный выбор. Но как же плодотворное общение, открытие новых горизонтов, налаживание связей, перспектива новых премий, в конце концов?

– Писателю хорошо там, где хорошо пишется.

Он может писать у окна с видом на Сену, на Москву-реку, на Волгу, на помойку – все равно. Лишь бы хорошо писалось.

Ничего другого я делать не умею, да, собственно, и не хочу. Но общество слишком много значения придает литературно-премиальной жизни. Ни у Гомера, ни у Шекспира, ни у Достоевского не было никаких премий.

Премии – это маркетинг. Это – замечательная штука, ставящая своей целью привлечение внимания людей к литературе. Если не привлекать внимания к книге – ее не продать. Но это уже – область деятельности издателя. Иногда он требует, чтобы в этом процессе поучаствовал и автор. Ну, если издатель требует, я сдаюсь, иду и участвую.

– Так ведь можно совсем одичать…

– Один искатель истины мне как-то сказал: «Либо Царствие Небесное, либо новые штаны». Хотелось бы, конечно, и новых штанов, и Царствия Небесного, но, видимо, эти два понятия несовместимы.

Порой, просыпаясь утром, отчетливо понимаешь: то, что сделано вечером и казалось замечательным, гениальным, великолепным, утром вызывает стыд. Собственно, история культуры и есть история стыда. И это убеждение не оттого возникло, что я хочу перед кем-то чешуей блеснуть, а потому, что действительно стыдно показывать людям дрянь.

Со стыдом со своим надо очень деликатно и бесстрашно работать. Это очень много сил требует. Поэтому обращать внимание на такие вещи, как тусовка, поездка, премия… Нет, я за премии!

Врученная мне премия «Большая книга» стала для меня, с моими крошечными доходами, огромным подспорьем. Однако премии не должны стоять в центре жизни. К литературе они не имеют отношения.

– То, что Вы сказали насчет стыда, это уже точка зрения мастера, педагога… Многие авторы и раскрученные, и малоизвестные идут преподавать и неплохо на этом поприще зарабатывают, так как всегда есть немало желающих научиться литературному мастерству. У Вас, именитого писателя, не было такой мысли – пойти в учителя?

– Нет. Боюсь, что мне нечему научить. Я просто измучаю людей придирками. Мне кажется, педагогика требует совсем другого подхода, терпимости, широты взгляда. А у меня взгляд на это дело узкий: «Сдохни, но сделай. И никому не рассказывай про свои мучения». Вот и вся педагогика! Но как я могу сказать молодому человеку, юноше или девушке: «Сдохни, но сделай»? А если он не хочет подыхать?

Кроме того, писательство – глубоко интимное дело. Поэтому я никогда не входил в литературные объединения и кружки.

Купить книги Юрия Буйды, а также читать его книги БЕСПЛАТНО, можно на сайте Litres

Вообще боялся всего этого дела. Стеснялся, точнее говоря. Позже, уже работая в газетах, я сам насмотрелся на нравы этих литературных группировок… Для многих «литературный процесс» – это форма жизни. Но не для меня. Повторяю, я – «угловой жилец» русской литературы.

В советском административном праве угловым жильцом называли жителя квартиры, не имеющего права претендовать на квадратные метры. Угловой жилец просто занимает часть площади, живет, делает свое дело. А потом помирает. И все, что после него остается, хозяин вправе либо выбросить, либо оставить.

– Вы говорите, что литературное творчество – адская работа, не приносящая никакой материальной отдачи. И тщеславные мотивы Вам тоже чужды? Ради чего тогда этим заниматься?

– А бог его знает. Как говорится, привычка свыше нам дана. Есть надежда на то, что прочитают и оценят. Понимаете, ведь я же пишу двадцать четыре часа в сутки! Стою в очереди в магазине и одновременно в уме «пишу», прикидываю, прокручиваю, подбираю…

Писатель сам по себе уже письмо, часть творческого процесса, в котором трудно отделить автора от слова, от образа. Пишу постоянно, но надеюсь при этом на чудо, на то, что я подзаработаю литературным творчеством хоть каких-нибудь денег. Хотя…

К писательству надо относиться стоически. Писателю следует просто работать. Много. Писать, переписывать два раза, пять, десять…

Трудно сказать, почему люди пишут. Слава?

Когда я только дебютировал в начале девяностых, мне казалось, что вот сейчас выйдут мои рассказы, весь мир ахнет и встретит меня громом аплодисментов. Весь мир действительно ахнул. Но не из-за моих рассказов, а потому что Егор Гайдар отпустил цены…

Он сделал это как раз в тот момент, когда журнал с моими текстами верстался. Но я пережил этот период. Потом тепло была встречена моя первая книга. И следующие тоже приняли. На некоторые работы не обратили внимания, как, например, на «Львы и лилии». Хотя я считаю, в ней – самое интересное, что я написал в жанре рассказа.

– Может быть, все-таки общение с коллегами по литературному цеху, да и с теми же читателями делает творчество не таким «адским»? Опять же: поддержка, дельный совет…

– Писательство – очень одинокое дело. Вот с чем не могут смириться многие молодые авторы.

Любое творчество – одинокое дело. Создание произведения искусств происходит в одиночестве. И чем дольше живешь, тем труднее принять этот болезненный факт. Но постепенно одиночество становится частью писательской натуры. Ну, поделишься ты с кем-то своими замыслами… Ну, расскажешь кому-то, как трудно складывается работа… Ну и что? Кто тебе поможет? Никто. Все только сам. Приходится самому за все отвечать. У меня были неудачи. Мне за некоторые публикации стыдно. Но надо стиснуть зубы и дальше идти. В одиночку.

– Сейчас стали много говорить о цензуре. Вы не опасаетесь, что она как-то может коснуться Вашего творчества? Кстати, Ваши книги уже продают затянутыми в «защитную» пленку.

– Я считаю, что цензуры в том виде, в каком она была когда-то в репрессивные времена, у нас давным-давно нет. Я думаю, в классическом виде ее уже не будет никогда…

– Но зато сейчас у нее появились более затейливые и агрессивные формы. Например, общественники могут сложить из «плохих» книг в центре города пирамиду и сжечь ее…

– Это – не цензура, а акция. Да, существуют люди, которые пытаются улавливать своими невидимыми антеннами политические тенденции… Вернее, толковать их. И, как правило, эти толкования ошибочны.

Это как в западной прессе пишут: «Российская власть хочет то-то и то-то…» А никто ведь на самом деле не знает, чего желает власть.

Даже по поступкам представителей власти трудно судить, как будет развиваться то или иное событие. А уж говорить о возможности залезть в голову человеку, возглавляющему 150-миллионную страну с тысячелетней историей, вообще глупо.

Не думаю, что политическую цензуру в ее привычном варианте можно реанимировать.

Сейчас читатель сам цензурирует литературу почище, чем любой цензор: «А не буду я это покупать, и всё! Лучше я буду читать романы модного автора женского детектива, совокупный тираж которых превысил численность населения Российской Федерации, и пропади все остальное пропадом!» Поэтому книги писателя X, который пишет хорошо, но сложно, отсекаются и будут отсекаться «объективным» тиражом 1500 экземпляров.

Это – обычный рыночный механизм, который и является современной цензурой. Он существовал и в XIX веке, и в начале XX. Цензура формируется сама собой.

– Да, но интерес к достойному продукту можно снизить, искусственно подогрев интерес к продукту другому, низкокачественному. Действие этого приема можно наблюдать постоянно…

– Вспомните, сколько мы видели дорогостоящей рекламы книг, продажи которых с треском провалились!

Купленные полосы в газетах, гигантские билборды – ничего не помогло. Ну, продал искусственно раскручиваемый автор 20–30 тысяч экземпляров и исчез навсегда.

Значит, он был дутой фигурой. Ну, допустим, проплаченные звезды его называли «гением», «солнцем русской литературы», «современным Пушкиным», и что? Ни-че-го! Он просто растворился…

– И все же по какой-то цензурной необходимости Ваши книги затянули пленкой…

– Да, в моих текстах присутствуют некоторые сцены и слова «для взрослых». Но я сознательно стараюсь ими не злоупотреблять. Хотя слышу, что живая речь перенасыщена этими перлами.

Конечно, есть соблазн впустить в текст гораздо больше «взрослой лексики и тематики», но я фильтрую материал, так как культура – это искусство прополки. В результате остается лишь то, что я считаю обязательным оставить. Но если редактор решит поставить отточия в моих текстах вместо ненормативных слов, я даже возражать не буду.

Вот и последняя книга «Покидая Аркадию» тоже вышла в пленке. Это – нормально. Хотя, может быть, излишне строго. Я думаю, что читателю все же стоит в магазине полистать мои книги.

Совсем не обязательно, что он наткнется на какое-нибудь скоромное слово. Наверно, с пленкой все-таки перестарались. Но как законопослушный человек я отношусь к «ламинированию» литературы спокойно и равнодушно. Если у меня есть читатель, он меня купит и в пленке.

– Более того, пленка даже привлекает потенциального покупателя…

– В каком-то смысле – да. Это такая антиреклама. Я любил и в детстве, в юности, да и сейчас люблю открыть книжку, понюхать бумагу, краску… Поэтому в книжном магазине должна предоставляться возможность издание листнуть, «вырвать глазом» какую-то фразу или фрагмент текста. Это же часть общения читателя с писателем. Ради чего книжный магазин существует? Если обтянуть все книги пленкой, исчезнет покупатель.

– Да, некоторые люди действительно выбирают книги по запаху. Наверно, этому способствует перенасыщенность книжного рынка…

– Книга без запаха – это не книга! А вспомните запах библиотеки! Его не забываешь со школьных лет… В конце концов от этой пленки откажутся. Все рано или поздно меняется. Поэтому я на эти временные ограничения смотрю спокойно.

– Все изменится, но произведения Юрия Буйды останутся навсегда?

– Иногда я думаю, что да, останутся. Иногда – нет. Порой кажется, что останутся два-три рассказа. Мне трудно это прогнозировать. Где-то мои работы уже вошли в школьные и университетские курсы. Где-то обо мне вообще не слышали. Ну и что?

В XVIII веке не ставили оригиналы пьес Шекспира. Даже в Англии.

Эти произведения просто переписывали от начала до конца и ставили «некое представление о Шекспире». А потом, уже в XIX веке, стали возвращаться к аутентичным шекспировским текстам. Кстати, некоторые из них до сих пор не ставят в полном объеме, так как редкий зритель высидит театральное представление продолжительностью шесть-восемь часов. Однако аутентичный Шекспир вернулся.

Конечно, каждый человек, будь он слесарь, плотник, столяр или политик, держит в себе мечту о бессмертии. И я не уникален в этом отношении. Что-то оставить после себя стремится любой человек. И у каждого писателя есть желание, чтобы его читали и через тридцать, и через триста лет.

– Желание серьезное. Вы самоуверенный человек?

– Если бы у меня издатели не отнимали рукопись, я, наверное, ее переделывал бы до своего смертного часа. Я – человек очень самонадеянный и при этом крайне неуверенный в себе. Эти два полюса совершенно естественны для любого писателя, художника, артиста – кого угодно. Абсолютно естественны!

Они совершенно гармонично сочетаются в одном и том же человеке.

Уровень самонадеянности и неуверенности у меня необычайно высок.

Порой смотришь на свое произведение, которое опубликовали, да еще на много языков перевели, и думаешь: «Как я мог эту чушь опубликовать?» А через некоторое время умиляешься: «Ах, какую прелесть я написал!» Так что отношение к самому себе и к своему творчеству у писателей очень непростое.

– Какое-то время Вы работали литературным обозревателем. Как Вы считаете, литературные тенденции и качество литературы поменялись, скажем, за прошедшие пятнадцать лет?

– Трудно об этом говорить, но мне кажется – да. В начале девяностых на книжные прилавки хлынуло все без разбора. Потом к русской словесности привлекли внимание женщины – Маринина, Устинова, Донцова. Потом вдруг Акунин появился. Что касается серьезной литературы, в те времена она сравнительно неплохо себя чувствовала в «толстых» журналах…

– Говорят, что «толстые» журналы в девяностых вообще оказались в каком-то катакомбном положении…

– В те годы их тиражи сильно упали. Но публикации в них тогда все же считались престижными. Очень сильно наша литература стала меняться в нулевые годы. В советское время была литература главная и неглавная. Скажем, Юрий Казаков, выдающийся рассказчик, блестящий прозаик, находился в полутени.

Какое-то время в полутени находились и Юрий Трифонов, и Георгий Семенов. Хотя я считаю, что именно они как раз представляли настоящий качественный мейнстрим, а не те, кого тогда награждали звездами Героев.

Раньше была видимость некой единой советской литературы, распадающейся только на национальные русла. Потом произошел взрыв. И в нулевые стало ясно, что у нас образовалось много литератур. Подчас и о мейнстриме трудно говорить что-то определенное.

Мне часто заявляют: «Ваши книги – это мейнстрим». Какой мейнстрим, если у моих книг тираж – 1500 экземпляров?! Вы с ума сошли? Сейчас в России нет, так сказать, единой литературы, а есть некая «общая литература», в которой – много разнообразных течений. Литература сейчас формализуется по новым признакам.

Допустимк этим принадлежат Виктор Пелевин и Владимир Сорокин, а к тем – Людмила Улицкая и, скажем, Андрей Дмитриев. Но это же настолько разные и люди, и книги, что вписать их в какой-нибудь общий контекст просто невозможно! Вот в чем главное отличие литературы последних лет от того, что она собой представляла раньше – мозаичность.

– Да, писатели все разные, но они все-таки каким-то образом, словно ртуть из разбитого градусника, собираются в некий единый шарик. Или в два противоборствующих шарика…

– Объединяющие тенденции есть. Например, тенденция «поворота к жизни», не к вымыслу, не к переписыванию старых сюжетов, а к самой настоящей жизни. Понимаете, для настоящего писателя количество и качество прочитанных им книг, в общем, не важны.

Для него главное – насколько он внимательно наблюдает и слушает, как он это все перерабатывает в голове, в душе или где-то еще. Многие современные писатели пытаются осмыслить то, что сейчас в жизни происходит.

Но есть и «игровая» литература, она имеет такое же право на существование, как и реалистическая. Если уж по большому счету брать, то вся мировая литература после 1960-х годов находится в глубоком упадке. Иногда появляются отдельные яркие явления, но не они, к сожалению, формируют общую картину.

После ухода со сцены великих писателей-мессионеров типа Фолкнера, Хемингуэя, Стейнбека, Камю великая литература превратилась в плоскогорье.

– А не является ли скандальное присуждение Нобелевской премии Бобу Дилану результатом возникновения этого «плоскогорья»?

– Первые приметы «плоскогорья» наблюдались где-то двадцать лет назад. В тот день, когда Бобу Дилану присудили премию, а именно 13 октября 2016 года, стало известно о смерти Дарио Фо, итальянского писателя и драматурга, автора импровизационных комедий (Stand up).

Я помню, когда ему присуждали Нобелевскую премию в 1997 году, все сразу засуетились: «А где его канонические тексты, которые годны к переводу на иностранные языки?» Их нет. А тогда он кто? Ответ очевиден: он – паяц… Вернее, он – явление культурной жизни, яркое и выдающееся. Итальянской культурной жизни прежде всего…

Если мы посмотрим на список нобелевских лауреатов, то увидим, что не он определяет горные хребты мировой литературы. Я уж не буду обсуждать хрестоматийных Джойса и Кафку, которые не получили Нобелевку, или того же Горького. Напомню еще раз, что премии не имеют отношения к литературе, они – важная часть литературной жизни.

Нобелевская премия, как правило, вручается людям уже очень пожилым.

Ничего плохого нет в том, чтобы скрасить старику старость: он это заслужил. Но при этом многие имена из нобелевского списка уже забылись, и их никогда никому не вспомнить.

Литература развивается не от премии к премии, а от книги к книге. А это значит, что можно как угодно относиться к «Улиссу» Джеймса Джойса, но именно этот роман стал вехой в англосаксонской и вообще в мировой литературе.

Многие его не любят, многие с отвращением от него отворачиваются, но он – гора, на которую все же оглядываются. Сейчас, мне кажется, нет подобных явлений. И это нормально. Бывали в культуре такие периоды, когда столетиями ничего выдающегося не появлялось.

Например, в Галлии, в городе Бордо или, как его тогда называли, Бурдигале одно время были чрезвычайно модны центоны, стихи из полустиший Вергилия… То есть никакой отсебятины – чистый Вергилий. Их создавали выдающиеся для своего времени поэты. Очень уважаемые и востребованные поэты складывали свои стихи из полустиший другого поэта…

– Как из конструктора «Лего»?

– Да, и это считалось высококультурной, высокодуховной работой. Сейчас мы смотрим на это как на казус. Хотя этот «казус» гораздо шире того, каким я его представил. Он гораздо глубже и как социальное явление, и как эстетическое.

Тянулись целые столетия, когда в некоторых странах ничего не происходило, например, в театральной драматургииДаже во Франции. И это тоже нормально. Я думаю, мы сейчас в таком положении и находимся. И к этому надо отнестись как к неизбежному обстоятельству. Писатель, если он хочет что-то дельное создать, должен поставить на себе крест и пахать, не думая о том, что его книги его переживут.

– Может быть, вообще век литературы закончился окончательно и бесповоротно? Мы живем в эпоху очень комфортных и продуктивных информационных технологий, когда текст превратился в некий архаизм?

– Конечно, сейчас книга стала лишь одним из множества способов проведения досуга, наряду с компьютером и другими чудесами техники. Много чего сейчас появилось. Но все равно осталось немало людей, для которых книга является чем-то очень важным.

Что же касается искусства в целом, то оно призвано служить настоящей художественной революции, а не бунту. Возможно, из этой долгой подготовки ничего и не выйдет, а, может быть, она грянет через много-много лет.

– А если не грянет?

– Не исключено. Но бывает, что и срабатывает. Пример: в шестидесятые годы русский читатель открыл для себя творчество протопопа Аввакума: «Ах, какая потрясающая литература!». И для меня это тоже было потрясением. Потом вдруг возвратился Николай Лесков. Казалось бы, уже надоел, но читаешь его и понимаешь, что это – выдающееся явление. Великое!

– Революции революциями, однако насущный день с его проблемами никто не отменял. Вот на разнообразных форумах, на всякого рода корпоративных собраниях, и это касается не только литературы, творческие люди кричат: «Государство, поддержи!». Если переводить с эзопова языка на человеческий, это значит: «Государство, дай нам денег!». Эти просьбы имеют какой-то резон? Зачем писателю деньги? Он же не купит на них талант или вдохновение.

– Не знаю. Мне очень трудно об этом судить, но попытаюсь сформулировать свое отношение: «Если возьмешь деньги у государства, будешь ему обязан». И будет нечестно не соответствовать этим обязательствам. Другой разговор – поддержать издателей. Не уверен, что им надо давать деньги. Может быть, надо просто уменьшить им налоговое бремя.

Недавно узнал, что Сергей Собянин освободил с января 2017 года книжные магазины Москвы от торгового сбора. Это хороший шаг и отличная поддержка и писателям, и издателям, и читателям. И если это сделают по всей стране – будет еще лучше. Потому что книжные магазины, поставленные в один ряд с магазинами продуктов и винно-водочных изделий, это – абсолютно ненормальное явление.

Книжный магазин нужно всячески холить и лелеять. Если поддерживать издателей, то прежде всего детской и юношеской литературы. Но как помочь издателям? Типа: «Вот, возьмите деньги и делайте с ними что хотите!» Так? Хороший вариант. Но подобное могла сказать только баронесса фон Мекк Петру Ильичу Чайковскому, которому она покровительствовала.

Государство и спонсоры ведут себя иначе. Если они дадут вам денег, они вправе от вас что-то требовать. Это нормальные отношения.

Если получил часть бюджета, значит, будь готов к тому, что государство в лице чиновников, которые многим ненавистны, предъявит тебе требования. А они могут показаться чрезмерными, реакционными, удушающими. Постепенно, может быть, сложится практика безвозмездной поддержки. Только кому давать деньги?

– Талантливым и перспективным…

– Однажды в редакции издания, в котором я трудился, собрались очень богатые люди и издатели. Разговор коснулся поддержки русской литературы. И знаете, кого они решили поддержать? Безвестного, молодого, перспективного? Или малотиражного Буйду? Нет. Они решили поддержать автора, книги которого расходятся многотысячными тиражами. Богачи готовы были дать ему по писательским меркам астрономическую сумму. А государство, думаете, лучше? Государство создаст комиссии, в которые войдут вполне определенные люди со своими знаниями, вкусами, симпатиями, мнениями.

Что касается меня, я на поддержку никогда не рассчитывал. У меня есть пенсия, позволяющая как-то сводить концы с концами. Книгами я особо не зарабатываю. Если я уйду с работы, не знаю, что будет со мной… Наверно, буду писать, насколько хватит сил. Не ради денег, конечно. Ведь памятник нерукотворный не в кассе выдают…

Беседовал Владимир Гуга

Источник: Читаем вместе


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Короткое чтиво на каждый день

«Звёздочка» Владимир Пимонов

На первый взгляд, она эгоистка, собственница. "Моя ложка" (с чуднЫм углублением. вилку категорически отрицает), "мой нож" (самый маленький, с заостренным носиком - им удобно картошку чистить), "моя кружка" (синего цвета, пластиковая, ручка отломана), "моя миска" (небольшая, с темно-зеленым стандартным узором)....

читать далее...

«Двое в одном» Антон Чехов

Не верьте этим иудам, хамелеонам! В наше время легче потерять веру, чем старую перчатку, - и я потерял!
Был вечер. Я ехал на конке. Мне, как лицу высокопоставленному, не подобает ездить на конке, но на этот раз я был в большой шубе и мог спрятаться в куний воротник. Да и дешевле, знаете... Несмотря на позднее...

читать далее...

Международный конкурс юных чтецов

Литература в картинках

Полезное совмещение Посмотреть полный размер

Полезное совмещение

Читайте походя. Например, когда делаете маникюр. Автор картинки: Jarek Puczel
Третья литературная премия «Лит-ра на скорую руку»

Любопытное из мира литературы

Как устроен книжный рынок России

Как устроен книжный рынок России

Сложившийся книжный рынок России можно оценить в 60 млрд рублей без учета учебников. Учебники сознательно не включают в выборку, так как этот сегмент нельзя назвать рыночным на 100%. Указанная сумма – это все деньги всего книжного рынка России от производителей бумаги и типографий до авторов, издателей и книжных магазинов. В валютном ...

История муми-троллей

История муми-троллей

Как возникло слово «муми-тролль», откуда взялись Тофсла и Вифсла, в каком порядке нужно читать книги Туве Янссон и другие важные вопросы.

Дифирамб эффективному писателю. Без сиропа. Быков про Веллера

Дифирамб эффективному писателю. Без сиропа. Быков про Веллера

Тут у нас 70 лет исполняется Михаилу Веллеру, серьезный повод для панегирика, но как-то совершенно не панегирится. Это не в веллеровской стилистике, и, думаю, он этому скорее рад, хотя хочется ему иногда, уверен, и почтения, и академической славы.

Писатель Генис и литературовед Липовецкий обсудили писателя Сорокина

Писатель Генис и литературовед Липовецкий обсудили писателя Сорокина

Главная черта Сорокина – бескомпромиссность, как этическая, так и эстетическая. Хотя сам он говорит всегда взвешенно, спокойно и по делу, за этой бесстрастностью чудится жгучий религиозный темперамент. Когда мы впервые встретились, на стандартный вопрос “зачем вы пишете”, Сорокин ответил странно: «Когда не пишешь, страшно».

Обстоятельный разговор с авторами книги «История русской литературы»

Обстоятельный разговор с авторами книги «История русской литературы»

Литературный критик Денис Ларионов беседует с Эндрю Каном, Ириной Рейфман, Марком Липовецким и Стефани Сандлер — авторами оксфордовского издания книги «История русской литературы» (“A History of Russian Literature”, 2018).

Литература в цифрах

5 лет

Срок по истечении которого, по планам господина Новикова, «Эксмо-АСТ» должно войти топ-10 европейских издательств. Источник

20

Количество книг, которое прочитывает ежемесячно литературный критик Сергей Морозов. В авральные периоды вдвое больше. Источник

Прямая речь

Юрий Буйда, писатель:

Литература – занятие адское. Можно ли к нему относиться спустя рукава? Можно. Источник

Елена Соковенина, главный редактор издательства «Эдвенчер Пресс»:

Если у издательства есть любовь к определённому жанру и оно не выпускает всё подряд, то найти свою аудиторию ему намного проще Источник

Мнение В. Румянцева

Валерий Румянцев

Уровень общественной мысли журнала «Новый мир»

«Новый мир» позиционирует себя не только как литературный журнал, но и как журнал «общественной мысли». Да, были  времена, когда это издание славилось высоким  уровнем общественной мысли и в публицистике, и в художественных текстах. А как же сегодня в «Новом мире» обсто...

Кандидаты в классики или?..

В последнюю  четверть века существенно изменилось «лицо» русской литературы, оно подурнело.  Отчасти это произошло под влиянием «постмодернизма», пришедшего к нам с Запада.  Многие наши литераторы в своём творчестве решили «догонять» Европу, хотя пик...

Колонка Юлии Зайцевой

Юлия Зайцева

Голый расчёт

Почти на каждой встрече с читателями Алексея Иванова спрашивают, можно ли прожить на писательские гонорары в России. Вопрос больной, особенно для начинающих авторов. Коммерческие расклады книжного рынка для большинства авторов – terra incognita. Предлагаю краткий путеводител...

Французский книжный социализм

В марте с писателем Ивановым съездили на Парижский книжный салон. Россию в этот раз выбрали почетным гостем. Ее стенд был огромен и многолюден. Институт перевода блестяще справился с задачей главного организатора. Но речь здесь пойдет не о русских изданиях.

Колонка Сергея Оробия

Сергей Оробий

Закопать Жанетту

Алексей Цветков выложил в открытый доступ новую книгу стихов. Ну, так все сейчас делают, и небезуспешно: за день, как признался автор, разошелся стандартный тираж поэтического сборника, «бумажной публикацией такого эффекта не добиться». Дело в другом. Книга называется «вместо послесловия», и название надо понимать буквально: сборник мыслится как финальный. А вот это необычно.

Можно ли кусать Гитлера за нос?

27 апреля 1945 года офицер СС Максимилиан Ауэ укусил Гитлера за нос.

Интервью

Литературные мероприятия

23 и 27 мая 2018 года в лектории павильона «Рабочий и колхозница» пройдут лекции цикла «125 лет с Маяковским»

Лекции посвящены судьбе, мифам, творчеству и типологии произведений прославленного поэта.   

Вторая издательская школа Франкфуртской книжной ярмарки и Музея современного искусства «Гараж»

Будут обсуждаться вопросы: как работает книжный дизайн и влияет ли дизайн на продажи книг — и если да, то как?

19 мая. Встреча из цикла «Как рождается слово: Встречи с переводчиками»

Гость — Вера Аркадьевна Мильчина, историк литературы, переводчик с французского, комментатор, ведущий научный сотрудник Института ...

Встречи с писателями

28 мая. Андрей Геласимов и Алексей Варламов

Встреча в рамках лектория «Fabula rasa». Тема: литературные премии – двигатель издательского процесса?

21-26 мая. Гузель Яхина в Москве

Гезель встретится с читателями в книжных магазинах и библиотеке

Книжные новинки

Новости книжных магазинов

Лучшие книги апреля по версии Литрес

Лучшие книги апреля по версии Литрес

Сообщается, что эти новинки апреля завоевали наибольшую популярность. В рейтинге представлены электронные книги, аудиокниги, Литрес: самиздат, Литрес: чтец.

Ridero представило мобильное приложение

Ridero представило мобильное приложение

Мобильное приложение работает как магазин – читатели смогут найти и купить электронную книгу прямо в телефоне.

Лабиринт.ру ищет маркетолога

Лабиринт.ру ищет маркетолога

Дорогие книголюбы, мы ищем в свою команду профессионального и увлеченного менеджера отдела маркетинга. Может быть, это вы?

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

Словари модных слов и языка интернета появятся в московских библиотеках

Словари модных слов и языка интернета появятся в московских библиотеках

«Словарь новейших иностранных слов», «Словарь поэтический иносказаний Пушкина», «Слитно? Раздельно? Через дефис?», «Этно...

В Москве завершили уничтожение Библиотеки украинской литературы

В Москве завершили уничтожение Библиотеки украинской литературы

Де-факто заведение прекратило работу еще год назад и оставалась только вывеска. Часть фондов была отправлена в Библиотеку иностранной...

Новости издательств

«Просвещение» выиграло у «Эксмо-Аст» 3,7 млрд рублей

«Просвещение» выиграло у «Эксмо-Аст» 3,7 млрд рублей

Приятная новость! «Просвещение» подало иск к «Вентана-граф»  (входит в группу «Эксмо-АСТ») в начале января 2018 года,...

Ridero представило мобильное приложение

Ridero представило мобильное приложение

Мобильное приложение работает как магазин – читатели смогут найти и купить электронную книгу прямо в телефоне.

Журнал «Носорог» запускает одноименное издательство

Журнал «Носорог» запускает одноименное издательство

Сообщается, что издательство будет специализироваться на русской и переводной прозе, как современной, так и той, которая уже ...

Видео

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Рецензии на книги

Рецензия на книгу «Время свинга» Зэди Смит

Рецензия на книгу «Время свинга» Зэди Смит

Да, это мощный и современный во всех отношениях роман. Все ищут героя. А героя нет. Потому что он сейчас не главное (а может и никогда им не был). Потому что мышление героями – ложь по отношению к современному моменту (да и самообман к тому же), вчерашний ден...

Рецензия на книгу «Театр семейных действий» Галины Климовой

Рецензия на книгу «Театр семейных действий» Галины Климовой

Эта книга вечное художество; и оно - не только о семье; сверхзадача этой книги гораздо шире. Книга - о жизни и смерти. Это почетные вечные темы; насущнее хлеба и насущнее неба (простите мне эту сверхклассическую рифму...) нет ничего на белом свете.

Рецензия на книгу «Дорогая, я дома» Дмитрия Петровского

Рецензия на книгу «Дорогая, я дома» Дмитрия Петровского

До знакомства с рукописью романа «Дорогая, я дома» мне вообще не приходилось слышать об её авторе Дмитрии Петровском (кстати, был такой поэт-футурист, его полный тёзка, но это к слову). Тем интереснее неожиданно находить в лонглисте такие жемчужины. Как вы уже...

Рецензия на книгу «Номах» Игоря Малышева

Рецензия на книгу «Номах» Игоря Малышева

Назвать этот роман историческим не поворачивается язык. Перед нами метаистория – по Даниилу Андрееву – первичная плазма бытия, бесконечное сегодня, не позволяющее сознанию вырваться из текущего потока и возвыситься над ним, дабы обрести осмысление и ясность.

Детская литература

ЕГЭ-2018: Разработчики КИМ об экзамене по литературе

ЕГЭ-2018: Разработчики КИМ об экзамене по литературе

Минимальный балл по данному предмету, ниже которого вузы не могут устанавливать проходной порог для абитуриентов, составляет 32 тестовых балла. Экзаменационная работа по литературе состоит и...

Запрещенная сказка Чуковского выложена в Сеть

Запрещенная сказка Чуковского выложена в Сеть

Малоизвестная сказка «Одолеем Бармалея!» представлена в фонде Президентской библиотеки.

Альпина Паблишер запустила редакцию «Альпина.Дети»

Альпина Паблишер запустила редакцию «Альпина.Дети»

Сообщается, что цель издательства - создавать книги, которые пробуждают любопытство, помогают найти свое призвание и просто позволят проводить больше времени вместе с ребенком.&nbs...

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Клуб бывших самоубийц» автор: mobilshark

Меня зовут Сыч. Я – никто, такова особенность моего внутреннего «я». Эти встающие раком буквы – бунт на карачках против себя самого. Звучит абсурдно, поскольку у меня есть только сознание своего «я», но самого «я» нет, его лицо стерто. Мое сознание необитаемо. Обрамляющие меня обстоятельства – бесформенная зыбучая явь, но я хочу выбраться из этой мути в гущу событий. Как говорит доктор Мыс, мне надо кончить на бумагу горьким соусом истинной правды, чтобы найти в нем каплю самоуважения. далее...

«Я и Путин» автор: Моралес

До Коломенской осталось полминуты,
И народ толпился в стареньком вагоне,
На сидении напротив ехал Путин
В адидасовской толстовке с капюшоном.
Просто так, как будто дворник или слесарь,
Словно менеджер в Хундай-автосалоне,
Вы подумайте, в вагоне Путин ехал!
Тетрисом играл в своем айфоне.
А народ стоял, не замечая,
Рядом два таджика что-то ели,
Черными еблищами качая
В такт колесам, едущим в туннеле.

далее...

Доска объявлений

Условия публикации здесь

Продам коллекционные книги, выпущенные малым тиражом

Есть данные, что книги из этого тиража были подарены И. И. Сечиным В.В. Путину и некоторым другим высокопоставленным лицам. далее...

Внимание! Литературный конкурс!

Продолжается приём произведений на литературный конкурс - объявлен в первом номере журнала «Клио и Ко»! - на тему революций 1917 года в России, гражданской войны и военной интервенции. далее...

В проект «Полка» на фултайм нужен младший редактор

У нас команда во главе с Юрием Сапрыкиным, дизайн «Чармера», офис в самом центре Москвы, достойная зарплата. далее...

Колонка Сергея Морозова

Записки Старого Ворчуна

Топ сочинителей на российском политическом Олимпе

Сегодня поговорим о графоманах в органах законодательной, исполнительной, и судебной властей РФ. Нет, четвертой власти внимания мы не уделим, там и так все ясно. Займемся литераторами-чиновниками.

Подборка самых эпичных драк современных русских литераторов

Литература умирает. Кино и компьютерные игры загнали писателей в подвалы и канавы, откуда несчастные с шипением вампиров встречают Солнце нового мира. Алкоголь, плохое питание, падающие тиражи – все провоцирует постоянный стресс. Выход один – хорошая драка! Но Золотой век русской культуры миновал.  Литераторы не только пишут значительно хуже предшественников, но и дерутся на пивных стаканах, а не дуэльных пистолетах, как раньше. Писатель на пенсии, Старик Лоринков, вспоминает самые эпичные драки современной русской литературы.

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина
Международный конкурс юных чтецов