Лит-ра.инфо - новости литературы
Интервью

Владимир Сорокин: «Я бы показал Толстому айфон»

Владимир Сорокин: «Я бы показал Толстому айфон» 17.07.2017

Главный редактор L’Officiel Ксения Собчак встретилась с Владимиром Сорокиным и узнала, где сейчас место русской литературы, что поделывает она на чужбине (писатель живет в Берлине) и почему современная Россия похожа на «Титаник».

Владимир Сорокин в большой литературе давно и заслуженно: впервые широкая общественность о нем услышала еще в 1980-х, когда журнал «Искусство кино» напечатал повесть «Очередь». Сорокин — первый из ныне живущих российских писателей, чье имя приходит на ум при слове «классик». Кто еще сможет настолько красочно описать тургеневским языком пир каннибалов (см. «Настя») или предсказать, на какие ухабы свернет российская политика (читайте «День опричника» и все поймете). Кстати, о предсказаниях: они у Сорокина почти всегда сбываются. Тем жутче выглядят закат западной цивилизации в «Теллурии» и конец бумажной книги в недавней «Манараге»: там на томах Набокова и Бахтина жарят стейки и ребрышки.

Однако больше всего Ксению Собчак потрясла последняя часть разговора. После того как интервью закончилось, автор «Голубого сала» попросил: «А теперь, Ксения, расскажите, каково это — быть беременной и рожать? Это опыт больше духовный или интеллектуальный?»

Интересно, в какой своей новой «вещи» Владимир использует полученные данные. Страшно даже представить!

Еще интервью Владимира Сорокина

— Вашу последнюю книгу, «Манарагу», я прочитала рекордно быстро. Все ваши читала, но эту буквально проглотила за две ночи. Было не оторваться. Давайте с нее и начнем разговор. Настеньку вы уже сжигали в печи, теперь добрались до книг. Это роман про времена, когда самым изысканным, эстетским времяпровождением было сжигание старых книг.

— Точнее, приготовление пищи на них.

— Почему вы решили именно об этом написать роман, как это соотносится с ощущением сегодняшней реальности? Вас же некоторые считают пророком. Многое из описанного вами и в «Сахарном Кремле», и в «Опричнике» сбылось, из литературы стало явью.

— Знаете, роман, как и любая идея, приходит внезапно, созревает, а потом… после зачатия происходит рождение. Я ровно девять месяцев писал.

— То есть литературное произведение — это ребенок. «Манарага» — о нашем будущем? Это то, что нас ждет?

— Не знаю, Ксения, о будущем или о настоящем… В книге соединены две мои навязчивые темы: горящие книги и еда. Зачатие произошло в ресторане. Мы сидели с другом-филологом и его женой-поэтессой. Рядом с кухней, где пылала печь. И почему-то заговорили о горящих книгах. Я вдруг представил: Толстой, Достоевский… И подумал: но это же два полена, да? Увесистых! Пропадает тепло! И сразу в воображении развернулся этот мир подпольной Кухни. Остальное — уже дело техники, которая всегда со мной.

— Вы описываете разную стоимость книг, советуете, на чем лучше готовить: чеховские рассказы горят быстро, идут хорошо, а вот это полено — посерьезнее. Если бы на этом рынке дров продавалось самое редкое, на ваш взгляд, самое изысканное полено из русской литературы — что бы это было?

— Самое редкое? Ну, наверное, для этого надо вспомнить о рукописях.

— Толстого, да?

— Да, Софья Андреевна семь раз переписывала. Семь раз. Это же целая охапка! На ней можно закатить роскошный банкет.

— А если говорить об изысканности, правильном, дорогом эстетстве в русской литературе — это какая книга?

— Русская литература вообще, если иметь в виду XIX век, не сильно изысканна. Это мир больших идей, не до изысков. Ну… «Евгений Онегин» Пушкина — можно на этом рябчиков приготовить…

— Это удивительно. То, как вы это описываете, ассоциируется именно с той едой, о которой вы говорите.

— Изысканны, конечно, Андрей Белый и Владимир Набоков. Я недаром выбрал «Аду» для адской молекулярной машины. Это удивительное полено, его можно начинать читать с любой страницы, и получишь удовольствие. «Ада» требует гастрономической роскоши.

— Вы считаете, что через одно-два поколения читать книги в принципе не будут? Или отомрет печатная форма?

— Мне кажется, что в мире всегда останется хотя бы один читатель. Читать будут меньше, конечно, но настоящие литературные гурманы, да и собственно книги, будут совсем другие. Мне почему-то чудится стилизация под XVIII век. Это как… экологические продукты с маленьких ферм. Бумага опять-таки будет делаться вручную.

— То есть очевидный крен в сторону эстетики?

— Да, опять свинцовый набор, шелковые закладки, обязательно маленький гербарий или засушенная бабочка в качестве закладки. И запах, запах книги, способный выжать слезу у книжного гурмана.

— Если говорить о современной русской литературе, как вы считаете, мы интересны кому-то еще или это все история про самих себя и для самих себя? Мы вписаны в мировой масштаб, на ваш взгляд?

— Да, но подобных авторов мало, естественно. Так и должно быть с хорошими писателями вообще. У меня достаточно простые критерии.

— Какие?

— Что такое хорошая литература? Это литература, которая конвертируема, то есть это оригинальный продукт. Есть русская водка, ее знают во всем мире. «Столичную», например, знают давно на Западе. А есть… «Путинка». Даже не водка, а самогон, например. Или, скажем, сладкое вино крымское. Это специфические напитки. Полусладкое шампанское отечественного производства.

— Кто, на ваш взгляд, из современных авторов входит в этот круг?

— Вы их знаете всех.

— Ну, например, я считаю, что Пелевин большой автор, я его очень люблю, но он совершенно непонятен, на мой взгляд, непереводим для француза.

— Широко переводился, на десятки языков, у него давно есть читатели на Западе.

— То есть Пелевина вы бы включили? А кто еще? Иванов?

— Есть обойма: Улицкая, Шишкин, Саша Соколов, Витя Ерофеев, Пелевин, Толстая. Ну, собственно, все. Может, я кого-то забыл.

— Водолазкин сейчас стал модным.

— Да-да, Водолазкин. Но я не знаю, как он переводится на языки. В литературе я за штучный товар. По-настоящему хороших авторов мало. Нужно, чтобы писатели изобретали что-то новое, а не пользовались чужой литературной мебелью.

— У вас, учитывая все вами написанное — и ранее, и в последнее время, — должно быть, тяжелые отношения с властью? Вы это ощущаете? Я прочитала ваши интервью (их немного, но они есть), и у меня не сложилось ощущения, что вы придерживаетесь какой-то политической позиции. Мне кажется, как большой писатель, вы несколько выше, отстранены от этого всего. Но вы не можете не понимать, что, с точки зрения обывателя или читателя, вы, конечно, находитесь в жесткой оппозиции, хотя для вас это, может, совершенно не так.

— Ну, я не люблю тоталитаризм. Еще в семидесятых я был убежденным антисоветчиком.

— А почему, кстати?

— Тоталитаризм унижает человеческую личность. А ведь человек все-таки создан по высшему образу и подобию. Это космическое существо. Для тоталитарного государства личность — помеха. Нужна только человеческая масса. Наша пирамида власти вызывала всегда тяжелое чувство.

Я помню с детства, хотя я родился и рос в благополучной семье, вот эту униженность человека, она висела, как свинцовое облако… Собственно говоря, ничего не изменилось. Как стояла эта черная пирамида отдельно от всего, закрытая, непредсказуемая, беспощадная, рассматривающая население как какую-то глину, так и стоит. Все это мне глубоко противно.

— Многие интеллектуалы вам скажут: может быть, то, что из этого народа что-то лепят, как раз хорошо, ибо народ темен, необразован и если дать ему волю…

— Темен потому, что на протяжении семидесяти лет советской власти он подвергался массовому террору, лучших уничтожали и произошла обратная эволюция. Генетическое вырождение налицо.

— В «Дне опричника» вы описали сочетание старорусской обрядности и диктатуры в жестоком тоталитарном обществе.

— Десять лет назад писалось!

— Да, в том-то и дело. Я помню, как в разгар «событий», в том числе митингов протеста на Болотной, бесконечно цитировали эту книгу. Случайно так произошло? Вы писали о какой-то вымышленной России или уже тогда…

— У меня просто есть некая внутренняя антенна, она периодически начинает сама принимать сигналы, а потом я уже их обдумываю. Но, безусловно, это следствие всей нашей жизни, этих неоимперских векторов. Я их почувствовал, и захотелось смоделировать идеал для наших квасных патриотов. Если изолировать Россию — что произойдет? Гротеск. Мне была интересна, конечно, мутация языка, сращивание хайтековского и старославянского.

— Есть одна мысль, которую я, как ваша большая поклонница, улавливаю почти в любом вашем произведении. В той или иной форме вы везде, в последние годы точно, говорите (иногда вскользь, иногда более подробно) о том, что Россия распадется. Это сигнал с антенны?

— У меня такое чувство, что мы находимся на некоем «Титанике». Имперский корабль, хоть и ржавый, на нижних палубах — мрак и депрессия, но наверху в баре шампанское, дамы в соболях, играет оркестр, но уже заметно, что мебель поползла по полу, в дайкири дрожит лед, запах распада чувствуется. Но публика первого класса продолжает пить и танцевать.

— Вы, как творческий человек, знаете, что на таких стыках истории часто происходит вспышка, как бы вулканический выброс, появляется огромное количество талантливых людей. У вас есть ощущение того, что в России настали или в ближайшие годы настанут такие времена?

— Нет, пожалуй, такого ощущения нет. Звезд нет. Наверное, еще не вспыхнули. Знаете, великие романы писались спустя тридцать лет после революций, войн. «Война и мир» — спустя сорок. Обратите внимание: за последние лет тридцать не написано ни одного настоящего великого увесистого романа о крахе советской империи. Есть разбросанные по разным романам осколки. А нового «Войны и мира» нет.

— Почему вам не написать такого? Вы уже выпустили «Лед» в свое время.

— Не получилось. Только осколки.

— В общем, вы решили в какой-то момент от всего этого уехать куда подальше, в спокойный Берлин.

— У меня есть два любимых места — это Подмосковье и Шарлоттенбург.

— Где вы живете в Подмосковье?

— Во Внуково. Это старый дачный поселок. Есть Россия: хаос, нет порядка, нет предсказуемости. И есть Берлин: порядок, предсказуемость.

— Вам комфортно в этом жить с вашей натурой, фантазией?

— Здесь хорошо пишутся картины. Да и книги тоже.

— Расскажите про свою берлинскую жизнь. Там жило очень много наших людей в двадцатых годах, в том числе Горький. Я у него такую цитату нашла: «Здесь у немцев такая возбуждающая к труду атмосфера, они так усердно, мужественно и разумно работают, что, знаете, невольно чувствуешь, как растет уважение к ним, несмотря на буржуазность». Вы согласны или все-таки Берлин сейчас не буржуазный?

— Он очень разный. Есть разные районы. Молодежные. А есть и буржуазные.

— Вас притягивает это разнообразие?

— Дело в том, что в Берлине впервые я оказался в 1988 году. Была первая поездка на Запад из «совка» на поезде, который пересек сначала СССР, потом Польшу, ГДР. В полночь поезд пришел на вокзал Zoo. Светящийся знак «Мерседеса», огни, приветливые лица… Я был поражен. Город мне очень понравился. Такой же необъятный, как Москва. Есть восточные районы, есть буржуазные, есть турецкие, есть богема. Но в отличие от Москвы, которая давно уже не город, а некоторое государство в государстве, Берлин просто распахнут и от тебя ничего не хочет. То есть ты можешь делать там все, что заблагорассудится. Любое направление в твоем движении он постарается понять. Здесь же ты что-то должен преодолевать. Московское пространство, в общем, довольно агрессивно. Тебя не очень учитывают. Например, эта дикая история со сносом пятиэтажек. Здесь жесткая граница. Вышел из своего уюта и попадаешь во внешнее пространство, агрессивное. Чувствуешь свою беззащитность.

— Писатели что делают в Берлине? Сразу такая картина: идет, сочиняя на ходу, вдоль набережной…

— Я там оброс друзьями. Кстати, в Берлине довольно интересные русскоязычные музыканты, художники, режиссеры. Я работаю где-то до обеда, а потом занимаюсь какими-то другими делами. Картины пишу тоже по часам, но опять же до обеда.

— Не тяжело возвращаться к увлечению молодости?

— Нет. Я же этим профессионально занимался. В восьмидесятые зарабатывал книжной графикой. А спустя тридцать лет вдруг почему-то захотелось сделать живописный цикл. Около двадцати картин в разных стилях. Суровый реализм, сюрреализм, экспрессионизм…

— Начали с голубого сала, пошли изведанным путем.

— Я этому отдал три года. Хочу сделать выставку и поставить точку.

— Есть любимая картина среди двадцати?

— Я люблю их все, как детей. Приезжайте на выставку в Таллин. Это разные работы, но есть некая объединяющая концептуальная идея.

— Я приеду. Это все вы? Ваши ипостаси?

— Выставка называется «Три друга». Один друг — мамонт, второй — череп зооморфа, третий — человеческий палец, ноготь на котором заражен грибком.

— Череп зооморфа?

— Это человекоподобное животное, его череп с рогами. Всех троих объединяет некое сильное чувство, они любят друг друга, и я это доказываю с помощью художественных средств. Им не мешает ни лохматость, ни костистость, ни даже запущенный грибок ногтя. Дружба побеждает все!

— Из этих трех ваших альтер эго кто ближе всего? Кем вы себя чаще всего ощущаете?

— Иногда я чувствую себя мамонтом, бредущим по снегу.

— Вы на четвертом курсе даже какую-то детективную книжку иллюстрировали. Было бы интересно ее сейчас найти.

— Мне друг недавно нашел ее через Ozon, подарил мне. Это советский детектив, «Скорый до Баку» называется, красивая эстетская обложка получилась!

— К этому виду деятельности возвращаться не собираетесь? Была бы книга Сорокина с его иллюстрациями.

— Не надо отбирать хлеб у художников книги. Наверное, вы видели нашу «Опричную книгу» с Ярославом Шварцштейном, но я там был каллиграфом, писал тексты, а делать иллюстрации к собственным вещам — это уже too much, как поливать эклер медом.

— Можете еще сказать несколько слов про цикличность вашего творчества? В восьмидесятые годы вы писали больше ­пьесы, потом появился Эдуард Бояков, театр «Практика», период работы в России, затем опять книги.

— Эдик поставил пьесу «Свадебное путешествие». Потом — «Капитал».

— Был большой перерыв, насколько я понимаю, когда вы не писали.

— Да. Семь лет я не писал романы, не шли просто. Это случилось как раз в девяностые годы, видимо, потому что было распадное время такое, оно стремительно менялось, и язык литературы не успевал. Я писал пьесы тогда. И еще сценарии, «Москва» тогда была написана, «Копейка».

— Хотела спросить про постановку вашей пьесы «Метель» в театре Марка Розовского. Мы не могли тогда этого с вами обсудить, но спектакль мне жутко не понравился. То, что я увидела на сцене, было совершенно несопоставимо с моим внутренним ощущением от вашей работы. Мне почему-то кажется, что вам тоже не должно было понравиться. Что чувствует автор, когда его вещь, которую он выстрадал, вдруг превращается в адский треш?

— В начале девяностых я дважды уходил с собственных премьер. Было такое чувство, что из тебя вытягивают кишки, наматывают на какие-то манекены и они так в кишках и передвигаются. А потом я понял, что если ты соглашаешься на то, чтобы некий режиссер тебя поставил, — ты должен отстраниться от собственной вещи и понимать, что это уже не твое пространство. Это во‑первых. А во‑вторых, я не большой поклонник театра. Я не очень люблю, когда человек выходит на сцену и начинает изображать что-то. В этом есть большой риск, легко свалиться в пошлость, рутину, две ямы такие есть, и он идет над ними по проволоке. Я научился дистанцироваться от этого. Вот вы видите, как ваш ребенок участвует в школьной постановке: нелепо одели, совершенно не похож на себя, бормочет что-то. Но это же будет всего час, а потом… а потом он с вами идет домой.

— Есть ли у вас любимые писатели?

— Это, наверное, Рабле, Джойс, Хармс, конечно, и, наверное, Толстой все-таки. Вот такой винегрет.

— Представьте, что у вас есть несколько минут на встречу с Толстым и он вам задает вопрос: а что происходит в мире и в России сейчас? Что вы ответили бы?

— Я бы рассказал ему про XX век. Этого было бы достаточно. Россия до сих пор живет в XX веке. А если говорить о мире, ему надо было бы показать айфон. И в этом айфоне я бы продемонстрировал старику экранизацию «Войны и мира». Думаю, он бы расплакался.

— Бондарчука?

— Ну да.

— Вы сталкивались с осуждением? Наверняка многим не нравится то, что вы делаете.

— Ну, это было…

— Вначале «нашисты»…

— Да, но в этом был некий формализм. Акция у Большого театра, пенсионеры почему-то рвали мои книги… Но мне кажется, что это уже не актуально. Было пятнадцать лет назад.

— Сейчас тоже есть, просто против вас не направлено: ряженые казаки, офицеры, обливающие мочой несчастного Стерджеса. Вас просто нет в этом пространстве, вы слишком, так сказать, нерадикальны. Не пишете о детях, не трогаете гомосексуалистов, поэтому лично вас пока оставили в покое. Но в целом это продолжается. Почему этот тренд такой устойчивый?

— Не знаю, честно говоря. Гротеск. Вот знаю историю, как недалеко от Владивостока остановили катафалк, в нем был гроб, водитель показался гаишникам подозрительным. Оказалось, гроб был полон черной икры, они так перевозили контрабанду. Вот образ России!

Источник: ru-sorokin.livejournal.com


Комментировать

Возврат к списку

Комментарии

17.07.2017 | Каневский:
Все его идеи ему сорока на хвосте приносит
Комментировать
Написать отзыв
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке
Назад


Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Короткое чтиво на каждый день

Илья Криштул: «Машкины мужчины»

Победитель Первой литературной премии «Лит-ра на скорую руку».

Первый жених у Машки был красавец. Слегка грек, немного русский, глаза-маслины, умница, эрудит, окончил актёрский факультет лесотехнического института и работал ведущим тренингов повышения...

читать далее...

Ткаченко Людмила: «Машка-дура»

Номинация на Первую литературную премию «Лит-ра на скорую руку».

Тяга к писательству у Евгения Петровича Коржикова проявилась еще в то время, когда он был просто Жекой, Женькой и Женюрой. Собственно, вдохновение пришло сразу, как только белокурая девчушка...

читать далее...

Первая литературная премия «Лит-ра на скорую руку»

Литература в картинках

Критик ;) Посмотреть полный размер

Критик ;)

Автор рисунка: Franco Matticchio

Любопытное из мира литературы

Как правильно оформить рукопись

Как правильно оформить рукопись

Многие рукописи и заявки на конкурсы, присылаемые в редакции и жюри, часто теряются или просто игнорируются редакторами просто потому, что письма были неправильно оформлены или файлы не правильно озаглавлены. А иногда редактор, чтобы не утруждать верстальщика, просто откладывает файлы «на потом», чт...

Гасан Гусейнов филолог, историк культуры высказался в защиту критики

Гасан Гусейнов филолог, историк культуры высказался в защиту критики

Говорят, в конце ХХ века литературная критика в России умерла. Но не сразу. Сначала ее сменила критика газетная. Сначала сократилось пространство для разбора литературного произведения: у критика не осталось места даже для складного пересказа разбираемого произведения.

Читать самостоятельно – значит читать «глазами»

Читать самостоятельно – значит читать «глазами»

Еще раз о том, как вырастить читателя и про обучение ребенка чтению.

ЭКСМО: За что Кадзуо Исигуро получил нобелевскую премию

ЭКСМО: За что Кадзуо Исигуро получил нобелевскую премию

Краткая история литературного успеха автора «Не отпускай меня» и «Погребенного великана». И чем это грозит Харуки Мураками.

Буква и дух: как сделать книжный магазин доходным местом

Буква и дух: как сделать книжный магазин доходным местом

Книжные магазины закрываются один за другим. Но петербуржский предприниматель Михаил Иванов сделал ставку на уникальный ассортимент и сувениры, и в 2016 году его магазин «Подписные издания» принес 10 млн руб. прибыли.

Литература в цифрах

6 месяцев

Столько времени занимает процесс допечатной работы над детской книгой Источник

1991

год, в котором Олег Новиков и Андрей Гредасов создали «Эксмо», сначала как книготорговую компанию Источник

1822

Год, в котором Александр Пушкин был вызван на дуэль штабс-капитаном Рутковским. Причина: Пушкин не поверил, что бывает град весом в 3 фунта и обсмеял отставного капитана. Дуэль была отменена. Источник

Прямая речь

Владимир Сорокин, писатель:

Это случается само собой, потому что ты думаешь о достоверности описываемого мира и ни о чем другом. Если ты, конечно, честный творец, а не просто деляга. Источник

Александр Гаврилов, критик:

Это просто невозможно читать! В этом нет никакой новизны, это перетасовывание абсолютно готовых кубиков, его Лисбет Саландер абсолютно целиком списана со Смиллы Источник

Колонка Сергея Морозова

Сапоги выше Пушкина

Сапоги выше Пушкина

В обычных разговорах о культурных ценностях среди культурных людей заметен некий отлет мысли от действительности. Старый спор – «сапоги или Пушкин?». Когда-то и мне казалось, что Пушкин выше. Теперь, с годами,  возникли большие сомнения.
Без Пушкина прожить можно. Вообще без всего...

Небытие мысли

Когда люди начинают читать – они перестают мыслить.
Современная литература не предлагает читателю поразмышлять, вступить в диалог с автором, а, наоборот, настаивает на пассивном восприятии написанного. Она перестала провоцировать. Книга – набор афоризмов и лексикон прописных истин, текст должен содержать ряд представлений хорошо знакомых, тому, кто взялся его прочесть. Парадоксы и полет мысли в неведомое нежелательны, они плохо влияют на продажи и авторитет самого писателя.

И все-таки ее нет

Литература у нас есть, читателя нет – пишет в «Российской газете» Павел Басинский. Заявление, конечно, абсурдное. Нет читателя, нет литературы. Литература без читателя называется очень просто – графомания. Вольно или невольно Басинский констатировал главную беду нашей так называемой словесности. Книжки у нас пишут не для читателя, а так, вообще, потому что руки есть, и программа Word, надо же в ней что-то делать.
Впрочем, ...

Колонка Сергея Оробия

Твин Пикс русской литературы

Твин Пикс русской литературы

«Приключение жанра в "Твин Пиксе" наиболее наглядно иллюстрирует эволюцию мира за последние 25 лет», заметил недавно Дмитрий Быков в лекции про Дэвида Линча.
Мне Линч до фонаря, но мысль зацепила. Почему? Семь лет назад ...

Всемирная отзывчивость

«…октябрь уж наступил», и этим всё сказано. В первую неделю месяца – о ком, как ни о Пушкине?
Осень всегда была его любимой порой: в эти месяцы к нему приходили самые светлые, самые прозрачные замыслы, строки сами ложились на бумагу, писать было легко и приятно. Вот и теперь, оставшись по необходимости в Болдино, Александр Сергеевич чувствовал небывалый прилив творческих сил. Набросал около десятка стихотворений, принялся за...

Розенталь и метафизика

В книге Льва Данилкина про Ленина точка с запятой встречается 3 505 раз. Странный и, в сущности, ненужный знак. Его всегда можно заменить точкой, и предложение станет лаконичнее, а текст – удобным глазу. Точка с запятой коварна: обещая автору передышку на середине, она заставляет еще и еще длить фразу, пока та не заканчивается смысловым инсультом.

Интервью

Литературные мероприятия

19 окт. Лекция «Американские авангарды ХХ века: имажисты, Black Mountain, Language School»

Как американские поэты изменили природу поэтического высказывания.

17 окт. Клуб «Связующая нить»

«Фестивальное движение «Осиянная Русь». Осенние чтения.

13 окт. Обсуждение творчества Нобелевский лауреата Иво Андрича

Иван Голубничий, Секретарь Союза писателей России, и Илья Числов, писатель, переводчик обсудят творчество одного из самых неодноз...

Встречи с писателями

17 окт. Яна Вагнер

Яна Вагнер представит свою новую книгу «Кто не спрятался».

18 окт. Михаил Зыгарь

Встреча с писателем, журналистом, телеведущим и автором бестселлера «Вся кремлевская рать» Михаилом Зыгарем.

Книжные новинки

Новости книжных магазинов

ЛитРес стал официальным партнером Всемирного фестиваля молодежи и студентов

ЛитРес стал официальным партнером Всемирного фестиваля молодежи и студентов

Фестиваль пройдет в Сочи с 14 по 22 октября и объединит более 20 000 студентов и молодых специалистов из 150 стран.

Лабириант.ру: Скидка 20% на 24 000 книг

Лабириант.ру: Скидка 20% на 24 000 книг

Акция действует до 6 октября. Сообщается, что ассортимент книг участвующих в распродаже от Анны Ахматовой до Карла Юнга.

ЛитРес: До 12 октября на сотни книг издательства АСТ действует скидка 30%

ЛитРес: До 12 октября на сотни книг издательства АСТ действует скидка 30%

«Манюня» Наринэ Абгарян, научпоп-бестселлер Никиты Жукова «Модицина», самоучители по английскому языку, десятки школьных учебников и рабочих тетрадей – вам буде...

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

В Подмосковье стартовал проект «Библиотека для вежливых людей»

В Подмосковье стартовал проект «Библиотека для вежливых людей»

Мобильные библиотеки работают во многих регионах России. Они доставляют книги в труднодоступные и малонаселенные территории, в дом...

11 окт. Вечер «Врут все: А. П. Чехов в воспоминаниях современников»

11 окт. Вечер «Врут все: А. П. Чехов в воспоминаниях современников»

Чеховский культурный центр приглашает. Вечер по материалам одноимённой выставки, прошедшей в Чеховском доме-музее в Москве.

8 окт. Юбилей Марины Цветаевой: лекция и поэтический перформанс

8 окт. Юбилей Марины Цветаевой: лекция и поэтический перформанс

Библиотека имени Н.А. Некрасова приглашает. В программе: поэтический перформанс, лекция Михаила Шапошникова, заведующего отделом л...

Фестиваль ТвинПикс.txt

Фестиваль ТвинПикс.txt

1 октября. Впервые в Москве состоится фестиваль, посвященный культовому сериалу Дэвида Линча. Предлагается прочитать сериал как те...

Новости издательств

10 октября 1922 года — 95 лет назад — основано книжно-журнальное издательство «Молодая гвардия»

10 октября 1922 года — 95 лет назад — основано книжно-журнальное издательство «Молодая гвардия»

Основано книжно-журнальное издательство «Молодая гвардия» по решению V съезда ВЛКСМ. В издательстве, выпускающем художественную, о...

Издание книг.ком: Начались продажи сборника повестей Вячеслава Кондратьева

Издание книг.ком: Начались продажи сборника повестей Вячеслава Кондратьева

Сборника повестей Вячеслава Кондратьева «Повести. 1941-42 годы», выпущенн на платформе «Издание книг.ком». В сборник вошли три пов...

Видео

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Рецензии на книги

Три рецензии на книгу Виктора Пелевина «iPhuck 10»

Три рецензии на книгу Виктора Пелевина «iPhuck 10»

От обозревателей Meduza.io Галины Юзефович, lenta.ru Натальи Кочетковой и gorky.media Константина Мильчина. Всем вроде понравилось.

Рецензия на книгу «Переход» Эндрю Миллера

Рецензия на книгу «Переход» Эндрю Миллера

Загадочность женщины выдумана поэтами. Прекрасная незнакомка, «то ли девочка, то ли видение» - эстетически привлекательный образ, широко растиражированный во многих текстах, превратившийся в нечто унылое и избитое. Инерция восприятия столь велика, что «Переход...

Рецензия на книгу «Белгравия» Джулиана Феллоуза

Рецензия на книгу «Белгравия» Джулиана Феллоуза

В Великобритании выход «Белгравии» Джулиана Феллоуза, создателя «Аббатства Даунтон», с самого начала был обставлен разнообразной мультимедийной «заманухой», в которой некоторые англоязычные критики разглядели долгожданный прорыв книгоиздательства в XXI век. Ка...

Рецензия на книгу «Пост сдал» Стивена Кинга

Рецензия на книгу «Пост сдал» Стивена Кинга

В основе «Поста» лежит очень важная и страшная тема — самоубийство. Мы никогда не задумываемся, что творится в душе у окружающих нас людей. Даже самые близкие, те, с кем мы живем под одной крышей, таят свою боль, помыслы, желания глубоко внутри себя.

Детская литература

Нина Дашевская и РГДБ номинированы на премию Линдгрен

Нина Дашевская и РГДБ номинированы на премию Линдгрен

Детская писательница Нина Дашевская, художники Анастасия Архипова, Анна Десницкая и Александр Траугот, а также Российская государственная детская библиотека вошли в число соискателей пр...

3 окт. «Путешествие по сказкам Шарля Перро»

3 окт. «Путешествие по сказкам Шарля Перро»

Посвящается 320-летию сборника Ш. Перро «Сказки моей матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времен с поучениями».

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Пальцы» автор Катран

У Вити Кныша околела бабка. Жила себе старушка, не бздела, а тут – чпок – и загнула когти: мочевой пузырь по шву лопнул. Бабка рассол от помидоров сильно уважала. Третьего дня банку трехлитровую в один ебальничег морщинистый скушала и поехала на картошку двести километров без остановок. Там, посреди ботвы и колорадских жуков, в самом расцвете старушечьих сил, можно сказать, и крякнула. Казалось бы, семьдесят три всего – в трамвае хоть с пяти утра на костылях фехтуй, скамейки под домом на вылет проперживай, а по выходным хрючево для внука кашеварь – не жизнь, а малина. И тут такая неприятность с косой… далее...

«Январь» автор Нематрос

Антон сделал музыку громче и выбросил бычок в окно. Погода была ясная и ветреная. «Мороз и солнце…», - процитировал он мысленно Пушкина и оперативно поднял стекло, пока ледяной воздух не наполнил салон. Виктор на заднем сиденье дегустировал пиво, а Валерий Робертович на переднем ковырял в носу. Валерием Робертовичем он был только по паспорту, а по жизни – Валера-Дрыщ. Впрочем, сопли свои он не растирал по салону, а аккуратно упаковывал во влажные салфетки  и скалдировал в бардачке. далее...

Доска объявлений

Новая рубрика! Условия публикации здесь

Ищете бета-ридера? Я тот, кто вам нужен!

Предлагаю писателям услуги бета-ридера. Стоимость - 1 а.л. = 400 р. Работаю по предоплате в 50% от полной стоимости. далее...

Отдам Пелевина и Рубину

С вас чашка кофе в кафе. Если Вы девушка - кофе с меня ;) далее...

Продам две монографии Лукова В.В.

Предотвращение террора «сверху» и «снизу» - тема двух монографий Лукова В.В. далее...

Государственный литературный музей ищет художника-графического дизайнера

Работа строго в офисе музея (метро Баррикадная) в указанное время. Удаленный доступ не рассматривается. далее...

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина