комиссия-по-конопле.рф
Лит-ра.инфо - новости литературы
Интервью

Сергей Шаргунов: Лицемерие хуже любой брани

Сергей Шаргунов: Лицемерие хуже любой брани 12.02.2016

Помню, я дружил с одной девочкой, и как-то раз она мне сказала: «Не буду больше с тобой общаться, мне бабушка запретила, потому что у тебя папа — священник!» Несколько раз я в детстве сталкивался с осуждением сверстников.

— Сергей, в очерке «Мой батюшка» Вы писали, что обычно скрывали, кем работает Ваш отец. Понятно, что это особенность времени, что не скрывать было опасно. Но Вам самому не приходилось испытывать смущение из-за того, что папа не «обычный» человек, а священник, «поп»? Перед одноклассниками, например.

— Помню, я дружил с одной девочкой, и как-то раз она мне сказала: «Не буду больше с тобой общаться, мне бабушка запретила, потому что у тебя папа — священник!» Несколько раз я в детстве сталкивался с осуждением сверстников. Одноклассник сказал ехидно, что видел, как я вхожу в церковь, другой мальчишка ругался из-за того, что увидел у меня на шее крестик.

Еще интервью Сергея Шаргунова

Но все же главное, почему я не называл папу священником при «посторонних» — это домашнее воспитание. Просто в тогдашней ситуации лишний раз подставляться было неправильно, и родители меня щадили — чтобы не было лишних разговоров и чтобы маленькому ребенку не приходилось выслушивать неприятные слова в адрес собственной семьи или просто ощущать неприветливость. Потому что, когда я был маленьким, я, конечно, рвался рассказать всем на свете, что я был в церкви на празднике, что меня там кропили святой водой и прочее. Я уже с четырех лет начал прислуживать в алтаре. Помню, как владыка Киприан (Зернов; архиепископ Берлинский и Среднеевропейский, почетный настоятель Московского Скорбященского храма на Ордынке. — Ред.) вверял мне старинное окованное Евангелие размером с мое туловище, и я его держал. Я был уверен, что стану священником, когда вырасту, и даже играл в священника. Из-за этого тоже возникали всякие коллизии. Как-то раз папа очень на меня рассердился: к нам пришел какой-то гость, а я вдруг начал бегать, размахивая часами на цепочке, как кадилом, а потом взял мамин платок и стал трясти им, как платом над чашей. Папа, конечно, выставил меня вон.

Поэтому, когда взрослые задавали вопрос, кто твой отец, я отвечал, как научили родители, — переводчик (а папа действительно долгое время работал переводчиком). И потом даже отвечал так по инерции. В последний раз я сказал «переводчик», как сейчас помню, осенью 1992 года. Мы с семьей были на даче, и соседка спросила меня об этом из-за забора. И потом она недоумевала, когда от мамы услышала совершенно другой ответ. Тогда мне и прояснили, что скрывать уже не нужно. Потому что наступило другое время: было пышно отпраздновано тысячелетие Крещения Руси, все ломанулись в храмы.

— В чем особенности воспитания в семье священника? Чувствовали ли Вы отличия между Вашим воспитанием и воспитанием одноклассников, друзей?

— Конечно, особенности есть. И хотя я наблюдал много очень разных семей священников, мне кажется, что в целом религиозное воспитание дает какой-то правильный романтизм и идеализм, какую-то нужную окрыленность, без которых сложно в жизни. Это почти всегда — привычка к труду, в том числе и к труду умственному. Привычка к отзывчивости. И в семьях династийных, где дети пошли по стопам своих родителей, и в семьях, где дети становились певцами, художниками, архитекторами, краснодеревщиками и много кем еще, присутствует какая-то правильная закваска. Даже когда человек, казалось бы, пошел совсем в другую сторону. Писатель Варлам Шаламов, например, был сыном священника, и хотя он не был религиозен, тем не менее вот эту обостренную совестливость пронес через всю свою жизнь и творчество. Собственно, из семей священников часто выходили люди, отзывчивые к судьбе народа, как бы это громко ни звучало.

Бывает, конечно, и по-другому. Бывают родители-неофиты, родители-максималисты, и здесь, мне кажется, нужно учиться проявлять деликатность по отношению к собственной семье. Поскольку это может аукнуться обратной реакцией. Но и не обязательно обратной — по-разному все складывается. Что касается моей семьи, с самого детства она привила мне большой интерес к книгам, знаниям, истории, в том числе и новейшей. Первой книгой, которую я прочитал, были жития святых, собранные в Америке монахиней Таисией (Карцовой). Причем выпускалась она тогда в папиной подпольной типографии. Сейчас об этом можно говорить, а в то время его, конечно, могли за это посадить — но он выпускал православную литературу для распространения в среде верующих. Кроме того, я с детства читал по-церковнославянски, имел представление о богослужении и знакомился с богатой духовной культурой, без которой прак­тически никогда не было русских писателей. Мне кажется, это тоже очень важно.

— В старших классах и после школы Ваши взгляды по многим вопросам стали расходиться с отцовскими, начались непростые отношения…

— Я бы не стал говорить о каких-то непростых отношениях. На самом деле это штамп, и я даже не знаю, чем он подтверждается. Чьими-то домыслами в Интернете? Как правило, именно так. Но это ведь место, где пишут всё что угодно. Я читал на каком-то сайте, что «Сережа называет своего отца мракобесным попом, а тот его, в свою очередь…» — и так далее. Но ведь это какой-то недруг сочиняет.

Конечно, в юном возрасте любые родители могут напрягать, что бы они ни говорили и что бы ни делали. Будут ли они, например, спокойно относиться к твоей учебе, или, наоборот, будут все время переживать — тебя может раздражать, по сути, всё. Конфликтность свойственна человеческой природе, и не всегда это страшно. И если это не переходит в зло, в агрессию, то вполне нормально, когда в семье есть разговоры, обсуж­дения и даже разные воззрения.

Да, у нас возможны некоторые расхождения, бывает разная острота восприятия, но в каких-то главных вопросах, к счастью, я со своими родителями — и с папой, и с мамой — единомышленник. И что важно — папа и мама между собой всегда были единомышленниками. Ясно, что по любому вопросу — ну, например, нужно ли России участвовать в сирийском конфликте или как относиться к платной парковке в Москве — может возникнуть много мыслей, но ведь это не повод для внутрисемейной войны.

С папой у меня всегда были хорошие отношения. Теплые и доверительные. Я всегда восхищался тем, что он знает столько языков, что у него в жизни было множество интересных историй. Помню, папа рассказывал мне, как он полз по тающему льду через речку или как однажды встретил медведя в лесу — и я все это мгновенно проецировал на себя. А теперь я вижу, как мой собственный сын воображает себя мной. Например, когда я рассказывал Ване разные авантюрные истории из своего детства — как я устроил потоп или пожар — он тут же садился и начинал записывать их от первого лица.

— А какие истории из тех, что рассказывал отец, Вас особенно цепляли?

— Мне всегда нравилась папина история из Суворовского училища. Мальчишки один другому должны были передавать матерное словцо. А на папе почему-то закоротило, и он не смог произнести. Его пытались дразнить «святым», но поскольку у него были крепкие кулаки, попытки быстро прекратились.
Мне кажется, что священнический дар — именно дар — все-таки был заложен в нем изначально. Бывает священническая динас­тийность, но бывает, люди прямо рождаются священниками. Не знаю, не говорю ли я здесь ересь, но по отношению к папе у меня сложилось именно такое впечатление.

Выстрелить и напоить чаем

— Вы говорили, что в детстве сами хотели стать священником. А в какой момент желание пропало?

— Просто подрос и стал понимать, насколько это серьезно. Но вот у моего знакомого священника, протоиерея Владимира Шибаева (настоятеля церкви св. Николая Чудотворца в г. Сен-Луи, Франция. — Ред.), недавно сын-весельчак остепенился и стал священником. И для отца Владимира, поскольку он сильно болеет, это стало огромным подспорьем. И теперь я в Фейсбуке с удовольствием лайкаю фотографии его сына в священнической рясе. Говорю это к тому, что в жизни всякое бывает. Кстати, папа никогда не тянул меня волоком в семинарию и всегда давал понять, что быть священником — это колоссальная ответственность.

— Большая, чем писательство?

— Я думаю, это разные пути, которые нельзя сравнивать. Но с духовной точки зрения, конечно. Хотя и писатель влияет на множество людей. Но, на мой взгляд, пастырское служение требует предельной праведности как проповеднического примера. Особый выбор и повторюсь: колоссальная ответственность.

— А Ваша литературная деятельность для Вас — служение?

— Литература — это самое главное из того, чем я занят. Я сейчас завершаю большую книгу о Валентине Катаеве из серии «Жизнь замечательных людей». Немногие знают, что этот писатель происходил из старинного священнического рода и что его троюродными братьями были архиепископы-новомученики. Многие думают, это просто некий советский писатель — а на самом деле блестящий стилист, ученик Бунина, белый офицер. Удивительная траектория жизни от темного подвала в одесской ЧК, где его должны были расстрелять, до зала в Кремле, где ему вешали звезду Героя Соцтруда. Очень сложная, большая биография, очень сложный, большой писатель.

— Какие темы, вопросы Вас наиболее интересуют как писателя?

— Мне интересен герой. Во-первых, как человек, выражающий время, а во-вторых, как сильная личность, которая производит впечатление. Наше время дает нам разные типажи, интерес­ных и ярких и достойных персонажей. Недавно я написал рассказ «Свой» про трагическую судьбу добровольца, который уехал в Донбасс. А если бы у меня было больше времени, я бы написал и про приключения чернокожего ополченца Бенеса Айо (он родом из Латвии, там отстаивал права русских), и про жизнь и работу современного врача. И про знакомого священника из Ярославской области: историк по образованию, двадцать лет служит в сельском храме, денег со старушек не берет. Как-то раз храм хотели ограбить, и батюшка, понимая, что не может быть убийцей, просто выстрелил из двустволки в небо. Один из грабителей упал в снег, священник его схватил, скрутил — а потом отпаивал чаем и вел душеспасительные беседы. Вот один из ярких, прекрасных русских людей. О таких людях хочется говорить, потому что рассказы о сильных личностях очень важны для поддержания духа, вне зависимости от любой актуальной социальной повестки. Поэтому мне бы хотелось продолжить традиционный в литературе поиск героев времени.

Мне было интересно написать «Книгу без фото­графий», ранние мемуары. По сути, эта книга — о свойствах памяти. Потому что есть в жизни поворотные события, не обязательно авантюрные, но и, например, связанные с какими-то первыми эмоциями — которые остаются в памяти. Вне зависимости от того, сохранилась ли фотография, или ее свистнули в придорожном кабаке, или флешку изъяли в чеченских горах, или фотоаппарат был раскокан в Южной Осетии. Несмотря на то, что книга писалась в тридцать лет, я хотел подвести определенную черту, осмыслить собственный путь. И поскольку моя жизнь достаточно насыщенная, возможно, со временем снова возникнет желание написать о себе. Мне было важно написать семейно-исторический роман «1993» о времени, когда мне было всего 13 лет, о рабочих — муже и жене, о гражданской войне в центре Москвы.

— А есть ли для Вас границы в творчестве, барьеры в темах, в методах?

— Я стараюсь не употреблять нецензурную лексику. Я считаю, что литература должна давать человеку чувство надежды, в том числе через красоту слова. Описывая даже самые напряженные ситуации, когда взрос­лые мужики в крови и в поту, можно достичь выразительности и другими средствами, найти, что называется, эвфемизмы.

Но кроме мата существуют и другие плохие вещи: можно произносить милые слова, которые будут насквозь лицемерны, и это хуже любой брани. Нужно понимать, насколько сложная сфера — литература. Но при этом я думаю, что большая литература открывает другое измерение. Это всегда рана, это всегда вызов, поиск человеком подлинности, настоящего в жизни.

О чем молчит литература

— Сегодня большая литература существует, на Ваш взгляд?

— Конечно, существует. Есть интересные и большие писатели — и Евгений Водолазкин, и Алексей Иванов, и Александр Терехов, и Захар Прилепин. Я считаю, что все продолжается. В литературу, как мне кажется, вернулись краски, она сейчас стала очень разнообразной и сложной. Если литература условного постмодернистского времени — это все-таки литература некой издевки и деконструкции, то сегодня я вижу и возвращение внимания к человеку, к реальной жизни, к достоверности.

— Какие вопросы, на Ваш взгляд, все еще остаются неотвеченными? Что большие писатели обходят стороной?

— Сочетание литературы с социальными бедами. У Ивана Бунина, у Леонида Андреева, у Максима Горького сюжеты частной человеческой жизни рифмовались с сюжетами современности, а сегодня в литературе этого практически нет. Не хватает осмысления исторических событий. Например, у нас почти нет новой прозы, связанной с войной на Украине, с драмой Донбасса. Я говорю даже не об осмыслении этих событий, не о выводах, не об ответах — я категорический противник пре­вращения литературы в листовки. Но если бы в книгах появились рассказы о людях внутри событий, воздух времени, для меня это было бы важно…

— Вы часто путешествуете по деревням, селам, городам России, причем с разными целями — и преподавать в школах, и выступать в библиотеках, и просто наблюдать жизнь людей и узнавать их истории. Какие поездки Вам особенно запоминаются?

— Некоторое время назад побывал в далеких деревнях Кировской области, на родине моих бабушки и дедушки, пообщался с местными жителями, даже нашел там свою родственницу. Увидел бревенчатый дом, где прошло папино детство. В этой избе он играл в войну и в момент, когда на фронте убили его отца, закричал: «Папку убили!» Такое у него было озарение.

А теперь собираюсь поехать в Тульскую область, в монастырь, где живет столетний монах, один из родственников Валентина Катаева. У него очень много воспоминаний, связанных с войной, с эмиграцией. Он уехал из России в Австралию, но в 90-е годы решил вернуться — и поселился в Тульской области. Очень бодрый, даже мобильным телефоном пользуется. Надеюсь, нам удастся с ним повидаться.
Я стараюсь что-то успевать и помимо литературы — помогать, чем могу, людям, отзываться на то, что волнует. Для меня личное общение — большая драгоценность. Никогда нет ощущения, что это пустая трата времени. Можно, конечно, связаться по скайпу, предложить посмотреть меня по телевизору или прочитать тексты — но вот ты приходишь в нетопленное помещение сельской библиотеки, там сидит какое-то количество людей, и взрослых, и молодых — и это общение с глазу на глаз дает какой-то импульс. Или преподавание в школе. Приезжаешь в 31-й челябинский лицей, проводишь там уроки литературы и понимаешь, что все будет иметь правильные последствия. И действительно, спустя годы эти ученики пишут письма, ищут и находят себя в литературе, в журналистике. Многие, как известно, считают себя гениями, уверены, что их сразу напечатают, хотя это, конечно, не так. Мне на почту ежедневно приходит сотня писем: не всегда есть возможность прочитать и быть рецензентом всех произведений, но тем не менее я стараюсь помогать, кому могу, и реагировать на каждое письмо. Тем более если пишут о какой-то беде.

— Были ли ситуации, когда Вы почувствовали, что реально помогли человеку?

— Часто бывает так, что я просто бросаю клич, а люди помогают. Это происходит почти каждую неделю. Например, недавно многодетная семья осталась без крыши над головой: женщина попала в аварию, была временно нетрудоспособна и не могла оплатить съемную квартиру. Написал статью, ее опубликовали на нескольких ресурсах — и за неделю собрали деньги на дом в Пушкино. Удавалось собрать средства не на одну операцию и на многое другое. Но лично стараюсь по этим поводам не рапортовать…

Здорово, что такие механизмы поддержки работают и что у нас есть взаимопомощь и взаимовыручка. Только что опубликовал на сайте «Свободной прессы» текст о сборе гуманитарной помощи для Горловки, где очень много погибших, раненых, разрушенных больниц, школ и так далее — и отклик пошел сразу же.
А вообще когда приходится что-нибудь кому-нибудь отвечать по поводу Церкви, я всегда указываю, что самый главный институт социальной защиты сегодня — это Русская Православная Церковь. Каждый день мне на электронную почту присылают огромное количество отчетов (я специально попросил об этом) о помощи больным, матерям, бездомным, беспризорным, наркозависимым, сидящим в лагерях. Это огромная налаженная работа, которой занимаются все приходы. Но в средствах массовой информации об этом редко упоминается…

Нам надо опасаться стайности

— Вам с детства довелось быть знакомым со многими известными и интересными людьми из прихода Вашего отца, из литературной и журналистской среды. Кто на Вас производил наиболее сильное впечатление?

— Я был знаком с младшей сестрой Марины Цветаевой Анастасией Ивановной Цветаевой, которая была духовной дочерью моего папы, с писателем-эмигрантом Владимиром Емельяновичем Максимовым, который был главным редактором парижского журнала «Континент», с собственным двоюродным дедушкой — режиссером Сергеем Аполлинариевичем Герасимовым.

Однажды в Лондоне мы с папой встречались с митрополитом Сурожским Антонием. И хотя я в свои 13 лет был очень заинтересован общением с ним, он сказал мне, шутя, что в детстве тоже так умел — спать с открытыми глазами. Отсылаю к своему очерку «Солнечные антресоли митрополита Антония», там я рассказываю об этой встрече более подробно. Очень важно в человеке — ощущение, которое от него остается, а владыка Антоний, я помню, был со мной очень добр. Такие встречи запоминаются, и, вот уж точно, еще в детстве придают тебе какой-то вес, дают ощущение какого-то праздника.

— В наши дни ученые снова исследуют мощи царской семьи, так как вопрос об их подлинности все еще открыт. В «Книге без фотографий» Вы писали, что часть останков, обнаруженных в годы «перестройки» в Ганиной Яме, долгое время хранилась у Вас дома. Как это получилось?

— Однажды к нам пришел исследователь, историк, который через архивы сумел узнать место, где были закопаны расстрелянные. Он откопал их среди уральских болот и попросил папу часть останков — пуговицы, ткани, брошь, черепа и кости — схоронить в нашей квартире. Так они оказались у нас, когда об этом еще не знала ни Москва, ни страна, ни весь мир. Но я уже знал, и это было для меня как чудо. Кстати, папа прикладывал большие усилия для канонизации великой княгини Елизаветы Федоровны: помню, на самой заре перестройки он написал большую статью о ней в «Литературной газете».

— А кто еще из новомучеников имеет для Вас особое значение?

— Еще не все из тех верующих людей, о которых знала моя семья, канонизированы. Был, например, публицист Михаил Осипович Меньшиков, которого в 1918 году расстреляли прямо на глазах у жены и детей. В своем исследовании о Валентине Катаеве я упоминаю его троюродных братьев. Архиепископ Пахомий (Черниговский) и архиепископ Аверкий (Волынский) погибли с разницей в 16 дней в ноябре 1937-го — первому сделали смертельную инъекцию в тюремной клинике НКВД в Котельниче, второго расстреляли в Уфе.

Очень значимой для меня фигурой остается святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Это человек, который прошел тяжелейший путь заключений и страданий — и при этом достойно служил Богу, Отечеству, людям и даже удостоился Сталинской премии.

— Есть ли в Вашей жизни человек, которого Вы могли бы назвать своим Учителем?

— Их много. Это и писатели-классики, и писатели-современники, которые для меня художественно важны. Одновременно с этим, мне кажется, учитель не обязательно должен быть высоколобым академиком, но мы должны учиться и у своих ближних. Для меня учитель — мой сын. И даже простая бабушка на лавочке тоже может быть учителем.

— Действительно было такое, что простая бабушка помогла чему-то научиться?

— Важным моим учителем была моя собственная бабушка, единственная, которую я застал в живых. У бабуси было всего два класса образования, и при этом она истово и страстно писала письма знакомым и подругам, знала очень много удивительных слов, пословиц, изречений. В ней было нечто не просто вятское, а древнерусское. Помню, как еще на первом курсе журфака читал вслух про Кия, Щека, Хорива и сестру их Лыбедь — и внезапно услышал эхо и понял, что она слово в слово вторит старинной легенде. И я даже написал рассказ о ней — «Бабушка и журфак». Она много чего дала мне: читала все мои первые статьи, подсказывала, советовала, рассказывала истории из своей жизни. Как-то раз я показал ей книгу про войну — и она вдруг начала своим желтым ногтем корябать изображение Гитлера со словами: «Мужа мово убил!»

В общем, бабушку я очень любил и много с ней советовался, при том, что она была простым деревенским жителем. Простота — это совсем не то, что нужно чванливо воспринимать. Недаром Лев Николаевич Толстой учился уму-разуму у крестьян и даже подражал одному из них — Епифанию — не только в поступках, но и в жестах и движениях, а крестьянские дети в толстовской школе отчас­ти воспитывали учителей. Александр Сергеевич Пушкинобщался с крестьянами в Святых Горах, и, конечно, не было бы Пушкина без Арины Родионовны. При этом очень важно развивать самостоятельное мышление. Самое опасное и самое распространенное сегодня — это стайность, штампы, коллективное мышление на любые темы, пошлая претенциозность. Вот этого надо опасаться.

«Ноч ужосов», или Как приподняться на уровень ребенка

— В одном из интервью Вы сказали, что больше всего на свете любите своего сына Ваню. Какие моменты, проведенные вместе с ним, Вы считаете самыми важными?

— Самые разные моменты, когда ты понимаешь, что сейчас ребенок чувствует в тебе друга и союзника.

— Вы с сыном — друзья?

— Я вообще не сторонник всяких, как мне кажется, звероватых концепций о том, что с детьми нужно пожестче. Важна доверительность по отношению к нему. Важно давать ему пространство для действий и слов. Не думаю, что все это превратится в эгоизм (хотя, конечно, всякое чадо может обнаглеть и сесть на шею: все-таки вопрос воспитания в каждой семье индивидуален). Мы достаточно быстро вырастаем и запоминаем те обиды, которые нанесли нам взрослые — пускай даже они нанесли их и по делу. Поэтому мне кажется, что теплота общения очень существенна.

— А на практике как быть ребенку другом?

— С самого раннего возраста вникать в его интересы, искать общие. Побольше разговаривать и пытаться чем-то заинтересовать. Например, все той же литературой.

— Получается?

— Конечно. Если занимательно что-то рассказать, ребенок обязательно заинтересуется. Помню, про гоголевские произведения рассказал Ване что-то будоражащее, цепляющее детское воображение. И он взял и сам начал читать Гоголя. А потом написал рассказ «Ноч ужосов». Правда, там было про какого-то доблестного священника и что-то про серебряную пулю… Этим крымским летом я читал сыну несколько рассказов любимого мной Катаева из его большого романа про детство «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона», например, про то, как его маленьким водили к зубному врачу и сверлили зуб — и на Ваню это тоже производило впечатление. Дуэль Пушкина с Дантесом и стихо­творение Лермонтова «На смерть поэта», равно как и «Бородино», его тоже занимают…

Главное, как мне кажется, — ничего не навязывать, а прививать знания ребенку в непринужденной и естественной форме. Каждый ребенок должен иметь элементарные представления о религии (по крайней мере, потому, что это основа общей культуры), об истории: знать имена правителей, полководцев, главных русских святых. Кто такие Пересвет и Ослябя, Сергий Радонежский, Серафим Саровский и другие. Я убежден, что подлинный патриотизм возникает как раз из чувства родства и сопричастности главным героям своей истории. Ваня в подробностях знает ход сражения на Куликовом поле (изложенный в летописи). Любит ездить в Радонеж и Троице-Сергиеву Лавру.

Несмотря на то, что у меня очень много вопросов к нашим тяжелым временам, в том числе и богоборческим, у меня нет желания настраивать ребенка отрицательно к советской действительности. И когда для Вани Советский Союз — это, прежде всего, победа над врагом и Гагарин в космосе, меня это почему-то радует. А когда с детства внушают ребенку, что отечественная история — кромешный ад, мне кажется, таким образом растят поверхностных нигилистов. Да, нужно говорить о трагедиях, о страшном, о мучениках — но при этом отношение к собственной стране должно быть с положительным зарядом. Если с детства внушать, что твои родители — дурные, кто вырастет? Так же и с историей родины…

— В дружбе не обходится и без споров. Что делать в таких ситуациях?

— Конечно, у нас неизбежно возникают споры и разномыслия. Ваня, например, увлечен реслингом и очень хочет поехать в Америку, посмотреть бои. А я несколько скептично отношусь к такому юному задору, как, мол, там все круто, в этом Нью-Йорке. Но я не настаиваю на своем мнении, а говорю: «Отлично, давай как-нибудь вместе возьмем и слетаем». Вырастет, сам разберется. Сам решит, какую выбрать профессию, чем заняться. Это не значит, что я его отпускаю на все четыре стороны: разумеется, в той ситуации, когда нужна помощь, поддержка или совет, я всегда здесь.

Важно погрузиться или вернее — приподняться на уровень ребенка. То, что он говорит, — это не просто детский лепет, а то, что его задевает, интересует. Честно говоря, когда я сам это понял, произошло чудо. Хотя и раньше все было неплохо, но полное взаимопонимание возникло именно в тот момент, когда я смирил себя, научился слушать — и как бы попал в пространство его жизни. А дальше стало гораздо легче говорить и про то, что интересует меня самого.

Источник: shargunov.com


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Прямая речь

Анжела Малышева, главный редактор журнала «Смутьянка»:

Талантливые и даже гениальные авторы сегодня, безусловно, есть. <...>Наверняка где-то тиражом в 100 книг издаётся некий шедевр, который автор просто не способен правильно продать Источник

Александр Ширвиндт, артист:

Это очередной наивно-пошлый перегиб. Одно дело материться, то есть ругаться, и другое — говорить на родном языке. Русский язык без мата не существует как явление — ни литературный, ни тем более разговорный. Источник

Шорт-лист литературной премии «Инородная власть»

Премия посвящена увеличению пенсионного возраста и налогового бремени

Народ Россеяныч Терпеливый: «Триумф на выдаче»

Двое мужчин лет за пятьдесят, ухоженных, в дорогих костюмах, ехал...

Татков Олег: «Спецкомандировка»

Мой предшественник поставил рекорд; за неделю допился в Аддис-Абе...

Максим Басков: «Про Анатолия Николаевича»

Анатолия Николаевича всю жизнь ебали. С самого рождения. Ебали ро...

Федора Яшина: «Тут что-то происходит непонятное»

Спустя некоторое время, даже не знаю сколько, я вдруг не обнаружи...

Сергей Скляров: «Долбанем»

Когда мне было 4 года, я стал коммунистом. Это случилось очень пр...

Литература в картинках

Книги и чудеса Посмотреть полный размер

Книги и чудеса

Всегда по-соседству ;)
Третья литературная премия «Лит-ра на скорую руку»

Любопытное из мира литературы

Платиновый век в русской литературе

Платиновый век в русской литературе

В русской культуре сложилась традиция давать определения литературным эпохам. Литературный XIX век —золотой. Конец XIX — начало XX в. — серебряный. XX век и его литературу, имея в виду в первую очередь социалистический реализм, принято именовать — же...

Редакторы российских кинокомпаний о самых грубых ошибках сценаристов

Редакторы российских кинокомпаний о самых грубых ошибках сценаристов

Анна Гудкова («Art Pictures»), Ольга Шенторович (продюсерский центр «Среда»), Сергей Козин («COSMOS Studio») и Александр Архипов (кинокомпания «СТВ») рассказали, читают ли в кинокомпаниях «входящие» сценарии, а также какие фатальные ошибки должен доп...

«Книжный рынок – 2018»  в цифрах от президента «Эксмо-АСТ» Олега Новикова

«Книжный рынок – 2018» в цифрах от президента «Эксмо-АСТ» Олега Новикова

Российский книжный рынок по итогам 2018 года вырастет на 7–8% в деньгах, его объем достигнет 79 млрд руб. Продажи в экземплярах увеличатся незначительно, с 300 млн до 301 млн экземпляров.

Краткий гид по книжно-феминистскому активизму в России

Краткий гид по книжно-феминистскому активизму в России

Зачем феминистки меняют в библиотеке портреты писателей на портреты писательниц, клеят самодельные журналы и почему «ФемИнфотека» располагается в бывшем кухонном помещении? «Горький» выяснил, как сегодня развиваются феминистские книжные инициативы и ...

Свобода читать книги

Свобода читать книги

Каждый год в конце сентября в США проводится «Неделя запрещенных книг», посвященная свободе чтения. «Неделя запрещенных книг» возникла как реакция на все возрастающее количество запросов с требованием об изъятии книг из библиотек или ограничении дост...

Литература в цифрах

16

Количество романов написанных Виктором Пелевиным за почти 30 лет в литературе Источник

5

Количество произведений вошедших в шорт-лист премии «Инородная власть» Источник

7

Количество пьес, которые дошли до нас сквозь века, из 123 написанных Софоклом Источник

Колонка Лидии Сычёвой

Лидия Сычёва

К родине склоняясь головою

Национальный писатель стоит в центре бед своего народа и говорит его голосом. Народ и государство – не одно и то же. Государство (система власти, «машина для подавления») и начальство (правящий класс) – не одно и то же. Национальные писатели будут всегда, поку...

О художественности

Гомер не знал интернета, Пушкин понятия не имел о мобильной связи, но «техническая отсталость» не помешала им создать величайшие художественные произведения.

Колонка Юлии Зайцевой

Юлия Зайцева

Алексей Иванов закончил новый роман

Название – «ПИЩЕБЛОК». Это страшно серьезный текст про пионеров-вампиров, опасную и загадочную группировку, затаившуюся в пионерлагере жарким летом Олимпиады-80. Иванов запаковал ужастик в коробку реализма.

Ипотека и литературные премии

В конце весны - начале лета главные литературные премии подводят итоги или объявляют шорт-листы - и в СМИ появляется множество публикаций на тему. Журналисты, прежде всего, озвучивают размер гонорара очередного победителя. И главный вопрос, который они задают, как он соби...

Колонка Сергея Оробия

Сергей Оробий

Им идёт даже твиттер

Старшее поколение сетует, что рецензии становятся всё короче, критики – торопливее, а вдумчивый анализ подменяется пересказом фабулы. Однако некоторые книжки задуманы так хорошо, что им идёт даже твиттер.

История двух андроидов

У Господа Бога, наблюдающего за нами с небес, на каждую страну свои планы. И вот он сидит на облаке и думает: пусть Америка будет про конституцию, законы и пр, Англия — про державность, а Россия — про литературу.

Интервью

Литературные мероприятия

15 сент. Лекция «Объёмное чтение. Как читать классику?»

Разговор пойдет о чтении художественной литературы. На примере произведений Пушкина, Толстого, Достоевского, Набокова, Кафки, Сарт...

8 сент. Гузель Яхина о том, как стать писателем

Сообщается, что тема встречи - путь в литературу - будет обсуждаться с писателем Гузель Яхиной, критиком Дмитрием Самойл...

Благотворительный литературный забег проведут в Петербурге

Костюмированный забег «Айда, Пушкин» в поддержку онкобольных детей и взрослых проведет в Санкт-Петербурге благотворительный фонд «...

Встречи с писателями

24 сент. Леонид Юзефович

Леонид Юзефович представит свою новую книгу «Маяк на Хийумаа»

18 сент. Дарья Донцова

На встрече состоится презентация новинки «Страна Чудес» в детской серии книг «Сказки Прекрасной Долины»

Книжные новинки

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей. Август - 2018

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей. Август - 2018

По моей оценке на всю Россию, есть приблизительно 20 человек, которые непосредственно принимают решение о публикации книг новых авторов.

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей. Июль

Лимит не в авторах – а в бюджете. Это дорогое удовольствие, и эффект начинается от суммы порядка 6 миллионов

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

В Российской национальной библиотеке новый директор

В Российской национальной библиотеке новый директор

Новый генеральный директор - Александр Вершинин ранее возглавлял Президентскую библиотеку имени Ельцина.

3 сентября начался прием документов на соискание трех главных гуманитарных премий страны

3 сентября начался прием документов на соискание трех главных гуманитарных премий страны

В тройку вошли: Государственная премии Российской Федерации в области литературы и искусства, премии Президента РФ для молоды...

Библиотека для молодёжи закончила обновления и готова к новому сезону

Библиотека для молодёжи закончила обновления и готова к новому сезону

Несколько полезных курсов по развитию творческих навыков и критического мышления, запуск площадки для молодых музыкантов, научно-п...

Новости издательств

«Живая классика» и «Просвещение» выберут лучшего юного чтеца

«Живая классика» и «Просвещение» выберут лучшего юного чтеца

Группа компаний «Просвещение» выступила генеральным партнером Международного конкурса юных чтецов «Живая классика» – самого масшта...

Издательская группа АСТ подписала меморандум о сотрудничестве с Посольством Республики Корея

Издательская группа АСТ подписала меморандум о сотрудничестве с Посольством Республики Корея

Сообщается, что меморандум, в ближайшие два года поможет продвижению корейской литературы в России и российской литературы в ...

«Альпина Паблишер» — издательство года

«Альпина Паблишер» — издательство года

«Альпина Паблишер» получила премию «Ревизор» в номинации «Издательство года», а генеральный директор «Альпины Паблишер» Алекс...

«Эксмо» купило контрольный пакет акций ИД Мещерякова

«Эксмо» купило контрольный пакет акций ИД Мещерякова

В августе 2018 года издательство «Эксмо» приобрело 51% акций Издательского Дома Мещерякова. «Сделка должна стать новым шагом ...

Видео

Новости книжных магазинов

В Москве закрылся книжный магазин «Порядок слов Перелетного кабака»

В Москве закрылся книжный магазин «Порядок слов Перелетного кабака»

Управляющая московским филиалом «Порядка слов», Оксана Васякина, сообщила, что магазин закрывается из-за проблем с ...

Петербургская книжная сеть «Буквоед» объединяется с московской «Читай-город» из-за снижения прибыли

Петербургская книжная сеть «Буквоед» объединяется с московской «Читай-город» из-за снижения прибыли

Сообщается, что управлять магазинами сетей и ключевыми бизнес-процессами будет «Читай-город». Близкие к компании ис...

21 июля. Книжный фримаркет и сэйл в «Ходасевиче»

21 июля. Книжный фримаркет и сэйл в «Ходасевиче»

Приносите и забирайте сколько угодно книг совершенно бесплатно. Начало в субботу, в 12:00.

«ЛитРес» открыл читателям «Иностранки» бесплатный доступ к 100000 книг

«ЛитРес» открыл читателям «Иностранки» бесплатный доступ к 100000 книг

Для того, чтобы получить доступ к 100000 электронных книг, нужно иметь читательский билет Библиотеки иностранной ли...

Рецензии на книги

Рецензия на книгу «Остановленный мир» Алексея Макушинского

Рецензия на книгу «Остановленный мир» Алексея Макушинского

Романы Алексея Макушинского – идеальная взлетная площадка для моих фантазий. Я прочитал их все: и ранний, не совсем зрелый «Макс» и превосходный «Город в долине» и обласканный критикой и премиями роман «Пароход в Аргентину», и вот последний, «Остановленный ми...

Рецензия на книгу «Дети мои» Гузели Яхиной

Рецензия на книгу «Дети мои» Гузели Яхиной

Перед нами книга, написанная в жанре «магического реализма». Здесь мы найдем массу отсылок к Толкиену («малорослый народец» -- прямая аллюзия к хоббитам, а уж главный герой, который берет с собой в путь носовой платок, сразу вызывает ассоциацию с Бильбо, котор...

Рецензия на книгу «Отдел» Алексея Сальникова

Рецензия на книгу «Отдел» Алексея Сальникова

«Отдел» – это некое современное адаптированное возрождение ранней милицейской фантастики Василия Головачева и Олега Дивова. Только ситуация с 1990-х коренным образом изменилась, да и герои задают сами себе больше вопросов, пытаясь разобраться не только в возни...

Рецензия на книгу «Время Березовского» Петра Авена

Рецензия на книгу «Время Березовского» Петра Авена

Книга Петра Авена «Время Березовского» написана с целью осмыслить крутые перемены, происшедшие в России с момента ее перехода от «развитого социализма» к капитализму. В качестве ее вполне достойного «прототипа» можно считать вышедшую 10 лет назад в русском пер...

Детская литература

Открыта регистрация на конкурс чтецов «Живая Классика» 2019

Открыта регистрация на конкурс чтецов «Живая Классика» 2019

Сообщается, что конкурс юных чтецов «Живая классика» – самый масштабный детский, литературный проект в России.

Конкурс сочинений «Роль Московской Городской Думы в жизни столицы»

Конкурс сочинений «Роль Московской Городской Думы в жизни столицы»

К участию приглашаются учащиеся 8–11-х классов образовательных организаций.

РОСМЭН объявил о запуске экранизации «Часодеев» и поиске актеров

РОСМЭН объявил о запуске экранизации «Часодеев» и поиске актеров

Идет подготовка к запуску экранизации «Часодеев», и мы ищем актеров на роли Василисы и Ника в тизере!

Издательство «Детская литература»: представила свой аккаунт в instagram

Издательство «Детская литература»: представила свой аккаунт в instagram

Новинки, переиздания, загадки и живое общение. Предлагают подписаться.

«Корней Иванович» закрывается

«Корней Иванович» закрывается

Книжный магазин закрывается спустя четыре года после открытия. Основная причина - налоги, аренда. Широкую известность магазин получил благодаря фестивалю детской книги «ЛитераТула», авт...

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Брат» автор: гражданин Фильтрубазаров

Впервые он заступился за меня перед самой школой, когда мне было уже 7 лет. До этого он рассказывал мне, что на Луне живут непослушные дети, которые делают там всё, что хотят и о которых совсем позабыли уже их родители…

Ещё он кормил меня кислой вишней и говорил, что это очень полезно. А когда я морщился – он ржал, как конь. Постоянно отнимал у меня апельсины и конфеты из новогодних подарков и говорил,...

далее...

«Клуб бывших самоубийц» автор: mobilshark

Меня зовут Сыч. Я – никто, такова особенность моего внутреннего «я». Эти встающие раком буквы – бунт на карачках против себя самого. Звучит абсурдно, поскольку у меня есть только сознание своего «я», но самого «я» нет, его лицо стерто. Мое сознание необитаемо. Обрамляющие меня обстоятельства – бесформенная зыбучая явь, но я хочу выбраться из этой мути в гущу событий. Как говорит доктор Мыс, мне надо кончить...

далее...

Доска объявлений

Условия публикации здесь

Продам коллекционные книги, выпущенные малым тиражом

Есть данные, что книги из этого тиража были подарены И. И. Сечиным В.В. Путину и некоторым другим высокопоставленным лицам. далее...

Внимание! Литературный конкурс!

Продолжается приём произведений на литературный конкурс - объявлен в первом номере журнала «Клио и Ко»! - на тему революций 1917 года в России, гражданской войны и военной интервенции. далее...

В проект «Полка» на фултайм нужен младший редактор

У нас команда во главе с Юрием Сапрыкиным, дизайн «Чармера», офис в самом центре Москвы, достойная зарплата. далее...

Колонка Сергея Морозова

Записки Старого Ворчуна

Топ сочинителей на российском политическом Олимпе

Сегодня поговорим о графоманах в органах законодательной, исполнительной, и судебной властей РФ. Нет, четвертой власти внимания мы не уделим, там и так все ясно. Займемся литераторами-чиновниками.

Подборка самых эпичных драк современных русских литераторов

Литература умирает. Кино и компьютерные игры загнали писателей в подвалы и канавы, откуда несчастные с шипением вампиров встречают Солнце нового мира. Алкоголь, плохое питание, падающие тиражи – все провоцирует постоянный стресс. Выход один – хорошая драка! Но Золотой век русской культуры миновал.  Литераторы не только пишут значительно хуже предшественников, но и дерутся на пивных стаканах, а не дуэльных пистолетах, как раньше. Писатель на пенсии, Старик Лоринков, вспоминает самые эпичные драки современной русской литературы.

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина
Международный конкурс юных чтецов