18+ Здесь мы публикуем произведения посетителей нашего сайта, а также яркие образчики литературы настоящих подонков или, как ее называют сами подонки - контркультурной литературы. Мы стараемся отобрать рассказы не содержащие нецензурную брань, НО, некоторые произведения, несмотря на нецензурную брань, столь великолепны, что мы не смогли их не опубликовать. Поэтому все же велика вероятность, что нецензурная брань будет присутствовать в данных текстах. В случае, если Вам еще нет 18 лет, настоятельно рекомендуем Вам дождаться своего 18-тилетия, а затем читать опубликованное здесь. Мы уверены, что Вам будет интереснее, и полезнее, чем если Вы прочтете это сейчас. Испортите себе все впечатление - все нужно делать вовремя ;)
Короткое чтиво на каждый день Их литература (строго 18+).
Литература настоящих падонков

«Кроткий». Автор: mobilshark

Со скрипом открылись двери сельской библиотеки, и на крыльцо вышел нескладный мужчинка лет сорока. Из надорванного кармана пиджака он выудил пачку «Примы» и, глядя вдаль сквозь видавшие виды очки, закурил. Перед ним лежала застенчивая и молчаливая Русь. Желтая дорога спускалась через поле и погост к деревянному мостку и терялась за речушкой в зелени рощи. На мостик, громыхая ржавым чревом, выехал мотороллер с тремя бабами, исказив все благолепие. Пердлявый дрындулет, с трудом осилив подъем, остановился у избы-читальни.

– Володька! А, Володька! Замуж меня возьмешь? – крикнула озорная толстуха, демонстрируя две черные дырки по центру улыбки.

– Возьму, Наденька, – тихо проговорил библиотекарь.  

– Да я лучше за своего блохастого кобеля пойду, чем с таким мыкаться! Ты, поди, и детенков не знаш, как делать! Книжки только читаш, да цигарки вон смокчешь. А от этого дети не родятся.    

Бабы загоготали. Он хотел затушить бычок об Наденькин глаз, но только покраснел от этой мысли и отвернулся.

«И пусть, пусть им, Володя. Кровь за кровь, зуб за зуб – это дикость  ветхозаветная. А блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Так, вроде бы, в Писании сказано… Может, и мне чего перепадет», – подумал он и молча стал закрывать двери.

Отсмеявшись, бабы уехали. Сегодня он дочитал последнюю книгу из чудом сохранившейся в этой глуши библиотеки. Все истины и знания давно были разложены по полкам лысеющего шкафчика, но картина мироздания так и осталась бессмысленным мутным пятном на холсте неизвестного художника. Он только понял, что смысла нет нигде – ни в Библии, ни в Камасутре. Но не понял, кто искал этот смысл. 

По дороге домой он решил дать крюк и завернул в рощицу. Задумавшись, забрел далеко и вдруг наткнулся на ничейный горный велосипед, о котором мог только мечтать. «Вот и перепало», – усмехнулся он. Все оказалось рабочим, пришлось только выровнять руль. Возвращался довольный и с ветерком, без надобности щелкая передачами.

***

Привидение появилось без всяких зловещих фокусов и завываний. Оно облетело библиотекаря справа и вежливо поинтересовалось:

– И куда это мы чужие педали крутим, уважаемый? 

Велосипедист повернулся на голос, поморгал, не веря своим глазам, и тут же угодил колесом в яму размером со свежевырытую могилку. Перелетев через руль, он с грохотом свалился в придорожный бурьян.

– Ну, Хлебников, ты и мудак! Заглох быстрее, чем восстание машин в Тольятти, – восхищенно прошептал призрак, нависая над распластавшимся в траве телом. – Ты, это… придуриваться-то брось. Талифа куни, или как там… Встань, говорю, и иди, дятел двухколесный. 

Упавший открыл глаза – видение не исчезло. Белесая сущность, по очертаниям похожая на молодого оборванца с бородкой, раскачивалась над ним и улыбалась.  

– Вы кто?

– Во-первых, не «вы», а «ты». А во-вторых, привидение-велосипедист Георгий Выпь. Без мотора. Чего молчишь, испугался, поди, в штанишки?

– Я страха почти не испытываю: болезнь у меня редкая. Недоумеваю, почему велосипедист?

– Собственность у нас по месту убийства распределяется: у одного дом с мезонином или замок Кентервильский, у другого – собачья будка или деревенский сортир. Я закреплен за вот этим педальным недоразумением – меня на нем в поле трактор задавил. Живу в подседельной трубе.

– А вы при жизни кем были? 

– Занимал хлопотливую и ответственную должность распиздяя. Ретивое тунеядство,  посильное шалопайство, эпохальное дуракаваляние...  – тут представившийся взял паузу и, подражая ведущему передачи «Поле чудес», возопил: 

– А-а-а-а-алкоголи-и-изм!

– Это какой-то бред… – ошарашено проговорил Хлебников. – Я схожу с ума.

– Отнюдь, ты слишком трезво смотришь на вещи. Поэтому надо выпить. 

– Я не пью. Вы уж без меня как-нибудь остограммтесь.

– Ты мне не вычь, сукин сын! Без тебя уже никуда…  Я, грубо говоря, русский джин с велосипедом вместо лампы: желаний не выполняю, а проблемы создаю. Но будешь делать, что говорю, исчезну и беспокоить не стану. А нет – так буду вечно гундеть, цепью звякать и подшипником над ухом цыкать. Едем в кабак, мил человек, разговор есть.

***

Хлебников перечить не стал, но поехать сразу не получилось: из-за «восьмерок» на обоих колесах пришлось отпустить тормоза. Уже стемнело, когда он зашел в наливайку «Конек-горбунок», где шумная компания колхозников праздновала чьи-то именины. Явление библиотекаря народу было встречено пьяными насмешками. В деревне его считали отшельником и немножечко мудаком. Последний эпитет с определением «очкастый» он и на сей раз услышал в свой адрес. Отвечать не стал и, взяв бокал пива, уселся в уголке. 

– Чую запах пьянства и разврата. Обожаю грехи. А ты? – спросил его теперь уже невидимый Георгий. 

– Стараюсь жить по заповедям. Так моей совести удобней, – отвернувшись к стене, пробубнил Хлебников.

– А я вечно путал Курбан-байрам с Яблочным Спасом, и на всякий случай напивался одинаково, дабы не оскорблять чувства верующих. А вот один мой знакомый баптист, почти святой хомосапиенс, стал гнусным безбожником после совместного проживания с тещей. Вот и эта твоя пародия на добродетель от незнания жизни и книжонок никчемных. У каждого здесь сидящего есть такое дерьмецо за душой, что в два счета усомнишься в существовании высшего разума.

– Это не пародия, а мировоззрение, религия тут не при чем.

– Значит, ты бескорыстно любишь людей? Ладно.... Вон, видишь того носатого дрища – наркоман со стажем. На свадьбе родного дяди украл невесту и понес сдавать в ломбард вместе с обручалкой. Рефлекс сработал. Сейчас подвязал, агрономом прикидывается, а сам в кукурузном поле маковую плантацию засеял. Мечтает о заводе по производству ширки со вкусом пепси-колы.

А вон тот алчный кретин в углу вложил все сбережения в торговый дом "Селенга", а еще поменял единственную корову на гусли-самогуды заезжему коммивояжеру. Потом всем рассказывал, что ее сосед украл.

Кто там еще? Казах-именинник, днем уважаемый человек, не пьет, на обмолоте деньгу зашибает. А по ночам грезит, чтобы его трахнул Джекки Чан. Натурально душит гусиное горло, пересматривая "Закусочную на колесах". Его жена, пиздота крохоборская, украла марлю и банку физраствора из кабинета областного гинеколога. Рассказать чем? Ну, как знаешь...

О! Вон, вон, смотри, твоя дура Наденька уже с трактористом, что меня задавил, обжимается. Она себе вчера стринги с мандавошками из пионерского галстука пошила. Насчет зверушек это я подсуетился. Там такая щетина на пизде – можно танкер ошкурить. Хе-хе, а этот увалень лапает и не знает, что он сегодня ей ежика отполирует, а она ему зоопарк на усы отселит. Ведь он на меня наехал, труп в кукурузе спрятал, а лисапед в лесочке выбросил.

По завершении этой тирады Хлебников смущенно произнес:

– Кто-то наркоман, кто-то убийца, кто-то, вообще, дурак. Ну, и что? А от меня жена к своему троюродному брату из-за денег ушла… 

– И что? Счастлива?

– Не думаю... Деньги всегда не правы.

– Шлюхам этого не понять.

– Ну, зачем так? Еще неизвестно, кто гаже: я, который не смог заработать, или она, которая не захотела с таким жить. Надо быть терпимее. 

– Тьфу! Кому надо?! И какого, собственно, хуя?! – рассердился призрак и резко сменил тему: – Не плеснуть ли тебе в бокальчик грамм семьсот водочки для аромату? 

– Водка сейчас была бы кстати. 

– Вот это слова не дрочера, но мужа. Водка всегда кстати. Бери бутылку!

Осушив первый стакан «Пшеничной», Хлебников спросил: 

– Ну, и как там, на том свете?

– Трудно. Но каждому по-своему. Мой персональный ад выглядит так: я стою посреди миллиардов пододеяльников и заправляю в них колючие одеяла. 

– Пододеяльников? – удивился Хлебников, начисляя в стакан еще семь сантиметров.

– Ненавидел их при жизни заправлять. Еще история со мной приключилась, которую не всем расскажешь. В общем, была у меня одна художница, Вера Павловна звали. Красивая – жуть, но художница... Аборт уговорил ее сделать, клялся, что вечно вместе будем и прочую душещипательную лапшу вешал. А на следующий день впал в несовершенство – отваливать решил и стал собирать кое-какое барахлишко в пододеяльник. За сбором-то она меня и застукала. Задушить меня этим бельишком пыталась. С тех пор ни одного мужика к себе не подпускает, а детей хочет, аж рисовать не может. Но от всякой шушеры она беременеть, видите ли, не желает, а существа, похожего на Сальвадора Дали, ей не попадается. Просел немного кукундер у дамы, гения хочет. Это исправлю – и мне послабление сделают. Как Фриде когда-то платок подавать перестали. Может, на наволочки переведут. Так что, поможешь застругать ей Митеньку Сальвадоровича?

– Сначала нужно маленькое зло исправить, а уж опосля за большое приниматься, – торжественно ответил Хлебников. Он встал и, пошатываясь, пошел к соседнему столу. 

– Наденька, у вас там вошь завелась, опрыскать надо, – кивнул он на заплывший салом лобок.

– Очумел чо ли, дядя? – взвизгнула Надька и вдруг стала остервенело чесаться.

– А ты откуда знаешь? – вскочил тракторист и схватил «дядю» за грудки.

– Всеки ему коленом по яйцам, по нашему, по-библиотекарски, – посоветовал невидимый Жорик. 

– Но это не хорошо, – растерянно пробормотал в сторону Хлебников.

– Э, я тут! Ты с кем бакланишь, буквоеб? – обиделся тракторист.

– О, сын благородной семьи! – загремел оглушительным басом призрак. – Прислушайся к своему внутреннему голосу. Слышишь, какую хуйню он несет? Поэтому делай, как говорю тебе я. Сейчас же извинись и выйди на улицу. Там возьми камушек и стукни со всей силы этого пидора по голове. И ты увидишь, как это будет хорошо. 

Следующие пять минут своей жизни посетители "Горбунка" описывали с содроганиями. Библиотекарь, до разговора с Надькой шептавшийся с бутылкой водки, вышел на улицу и вернулся оттуда с каменюкой. Вид у него был бесноватый. Он подошел сзади к трактористу и радостно пристукнул его, как таракана. Затем швырнул камень в стойку с бутылками и потянул с праздничного стола скатерть. Зазвенела посуда, и огромная бутыль самогона полетела на пол. Вечно тихий недотепа быстро чиркнул спичкой и кинул ее в растекающуюся мутную жижу. Огонь мгновенно перекинулся на обшитые пластиком  стены. Мужики бросились тушить пламя, бабы с воплями побежали к выходу. Библиотекарь свирепо бил огнеборцев и беглянок стулом. Наденьке, склонившейся над своим окровавленным тараканом, тоже досталось табуретом по загривку. Когда бить стало некого, он двинулся к выходу. Дым стоял коромыслом, между опрокинутых столов лежали контуженные завсегдатаи, повсюду виднелись клочки пены, разбрызганной хозяином из огнетушителя.

– Хуяссе, мы им тут натоптали! – весело крикнул Георгий и полетел за хулиганом, который уносился прочь из села, во всю нажимая педали. – Уха-ха-ха! Ну, ты индеец дикий, Вольдемар, будто всю жизнь в камышах прожил! – резвилось привидение, нарезая круги над велосипедистом. В его голосе слышались восторг и одобрение. Километров через двадцать Хлебников начал трезветь.

– Боже! Что я набедокурил! – закричал он надрывно, остановившись в посадке. 

– Ну, подровнял пару черепушек, волосенки растрепал кое-кому. Дело-то житейское, как говорил коллега Карлсон. Надо заметить, вел ты себя довольно непринужденно.

– Это ты виноват! 

– Ты ноздри свои кудрявые на меня не раздувай. Я никого не бил, между прочим.

– И в самом деле... Но я теперь в заднице, в заднице! В тюрьме мне конец. И как людям в глаза смотреть? Куда отсюда податься? – обреченно взвыл дебошир.

– Мир, Володенька, как Наталья Крачковская, какой стороной ни поверни – везде жопа. И оказывается, это жопа спящего бога Вишну, а мы ее часть. Но в изумление меня приводят две вещи: звездное небо над головой и перманентный пиздоворот  вокруг нас. Спрашивается, на кой хер ему в выхлопной трубе такой контраст – непостижимые звезды и весь этот шабаш человекообразных глистов? Как думаешь? 

– Мне теперь все равно. 

– Тогда едем к Вере Павловне.

***

На рассвете они прибыли в соседний поселок. 

– За жилье не переживай, – вещал по дороге к дому художницы призрачный Георгий. – Главное – понравиться, а там у нее с вещами пропишешься. Станем новоселами, самовар заведем, и волшебными летними ночами Вера Павловна будет скрипеть под тобой, как арбуз. Но чтобы такую женщину покорить, нужно нечто экстравагантное, эпатажное. Цветы, стихи и конфеты – банальщина. О! Вон ворона дохлая на дороге лежит. На палку ее насади и одуванчик в клюв вставь. Такой икебаны для знакомства будет достаточно, поверь моему опыту. Усы подкрутишь – и вылитый испанский придурок. В смысле – гений. Очки только сними и глаза подальше выпучивай.  

– Не верю я во всю эту чушь. Как можно меня с Дали перепутать?

– Согласен, она, конечно, с припиздью, но не дура. Ты будешь ассоциироваться с ним. А по-другому – она даже на тебя не посмотрит. Ну, вот мы и приехали, сушите весла, сэр, – остановил Хлебникова разглагольствующий спутник.  

Во дворе аккуратного домика за мольбертом стояла высокая статная женщина лет тридцати пяти и с видимым удовольствием писала этюд. Ее милое лицо с ямочками на щеках было спокойным и умиротворенным. 

– Что-то не сильно она похожа на сумасшедшую, – сказал Хлебников, заглядывая через невысокий забор.  

– Ловко симулирует психическое здоровье. 

– Когда-то давно она была у меня в библиотеке, и действительно искала репродукции Дали. Интеллигентный, приятный человек. 

–  Человек!? Да ты взгляни на нее с другой стороны – с той, с которой буфера. Обрати внимание на межсисечную биссектрису! Тебе не хочется пристроить к геометрической фигуре этого человека свой перпендикуляр? 

– Хочется, – засмущался Хлебников. 

– За ней тут один несчастный строитель ухлестывал, царство ему небесное. И все без толку.      

– А что с ним стало? 

– Ванну с монтажной пеной принял и скончался. 

– Не может быть. 

– Шучу. Расстроился он как-то из-за ее очередного отказа и запил безбожно. А на выходе из пике не сдюжил и, как говорится, да здравствует мыло душистое и веревка пушистая. Поэтому, в случае отказа, рук опускать нельзя. Действуй!

Прежде, чем позвонить, Хлебников долго стоял у калитки, слюнявил и подкручивал усы, в результате чего стал похож на одичавшего Пуаро. Наконец, он нажал звонок, и через минуту Вера Павловна открыла. Отчаянно конфузясь и тараща глаза, как барракуда, он достал из-за спины букет из посаженной на кол вороны и одуванчика:

– Буэнос диас, синьора. Мэ йамо Сальвадоро. Мучо густо эн конасэртэ, – сказал он с хохляцким прононсом.  

– Густо кони что? Фу! Боже мой, что это за дрянь!? – отпрянула от дохлятины женщина и быстро захлопнула калитку. Послышались удаляющиеся шаги.

Хлебников вопросительно уставился на привидение.

– Не понравилась общая концепция. Надо было взять ромашку и скворца, – развел руками Георгий. И тут же спохватился:  

– Всякое бывает, старина. Все идет по плану. Нужно более радикальное средство. Дали обмазывался козьим пометом, чтобы понравиться Гале. Мы пойдем дальше. Человечий помет куда как ярче пахнет. 

– Я не буду участвовать в этой мрачной игре, – твердо сказал Хлебников.  

– Значит, зайдешь к ней в гости в одних носках и с курицей на поводке. 

– Это – идиотизм.

– Как говорил один известный человек и торт: от идиотизма до величия один шаг. И ты этот шаг уже сделал. Раздевайся. 

– Он говорил наоборот. Не буду я раздеваться.

– Мне что, больше всех надо? Ладно, в гости не ходи. Хотя бы прокатись мимо нее голышом. Просто так, без плюмажа и эрекции. А?

– Я уже сказал – нет.

– Тогда остается пальто из живых воробьев. Там еще меховой воротник из стекловаты... Но мы их пока наловим, момент будет упущен. 

– Никого я не буду ловить. Надо ехать сдаваться.

Он сел на велосипед и, минуя поворот, с трудом покатил в горку по узкой улочке. Георгий парил рядом и уговаривал вернуться, всего лишь побелив брови и пиджак известкой. На самом верху им навстречу выехал трактор, за рулем которого сидел Надькин ухажер с перебинтованной головой. Хлебникову стало дико стыдно. Он спешно развернулся и поехал вниз. Водитель, узнав обидчика, прибавил скорости. Бесстрашный библиотекарь тоже поднажал. Трактор взревел простуженным кашалотом и, выпуская черные струи дыма, понесся за ним. В конце спуска устыдившийся Хлебников развил такую скорость, что привидение не поспевало за ним. Он рефлекторно зажал ручки тормозов, чтобы войти в поворот, но тщетно. Велосипед на полном ходу влетел в забор Веры Павловны. Проламывая доски, наездник кувыркнулся в воздухе и с треском рухнул на один из трех ульев, стоящих во дворе. Удивленные таким способом забора меда пчелы взмыли вверх, огляделись, и тут же накинулись всем роем на свалившееся к ним очкастое счастьице. Отмщенный тракторист заржал и, ликуя, покатил дальше. 

– Ебушки-воробушки! Вот это финиш! Ну, ты пиздец пчеловод! Хоть бы дымарь взял, – изумился Георгий, глядя на мгновенно распухающее тело. От бодрящих укусов Хлебников быстро пришел в себя. Он кое-как встал и, размахивая руками, поскакал в укрытие. Пчелы не отставали и жалили, не зная пощады к павшему и охромевшему. Он доковылял до дома, захлопнул дверь и, шлепая на лице оставшихся насекомых, стал носиться по комнате, громко поскуливая.

Из кухни вбежала Вера Павловна и, увидев странного гостя с разбитой и опухшей рожей, испуганно раскричалась: 

– А-а-а-а-а! Вы кто?! Что вам от меня нужно? 

– Это не мне, – бессвязно забормотал Хлебников. – Это ваш покойный жених Георгий Выпь все устраивает. 

– Какая выпь? Что вы несете?  

– Он теперь в аду пододеяльники заправляет, и к вам я попал по его просьбе. Ну, чтобы ребенка сделать. А я, на самом деле, стих Маяковского хотел для начала, а он мне – ворона, ворона… Как арбуз, говорил, скрипеть будете...

– Все ясно! Успокойтесь, пожалуйста. У вас кровь. Лягте на диван. Вот так, хорошо. Я сейчас возьму пинцет и вытащу жала.  

Пока она возилась, он пытался все рассказать, извинялся и показывал на ухмыляющегося с люстры Жорика, который жестами предлагал схватить ее за грудь, а потом стал трахать плафон, имитируя фрикции. Она уговорила его заткнуться и полежать спокойно. Наконец, из шишковатого, похожего на топинамбур, носа было извлечено последнее жало, и Вера Павловна, прикладывая спиртовой компресс, спросила:

– Чаю с медом хотите? Я сейчас. 

– Без меда, если можно, – простонал искусанный и прикрыл глаза.

В голове шумело. Казалось, его взяли за ноги, раскрутили и стукнули лицом об раскаленный паровоз. Но внутри было такое чувство, будто он попал домой после долгих скитаний. Когда она вернулась с чайником, Хлебников уже забылся крепким сном. События этого утра окончательно подкосили его. Через час в доме раздался звонок, и Вера Павловна пошла открывать. Вместе с ней в дом зашли люди в белых халатах.

– Просыпайтесь. Это за вами, – войдя, печально проговорила она. Он открыл глаза, улыбнулся, и негромко сказал:

– До свиданья.

***

Его определили к шизофреникам. Погрустневший Жорик сидел у изголовья больного:

– Быстро же тебя спеленали, дружище. Но ничего, ничего... Мы будем вместе в горе и в радости, в бедности и в… бедности, пока галоперидол не разлучит нас. Я тут немножко обманул тебя. Тот строитель, что повесился, это – я. Верочке, понимаешь ли, отомстить хотел. И не сколько ей, сколько всему женскому роду. Не вышло… 

– Отомстить всей этой чепухой?

– Нет, конечно. Думал, у вас все получится. Ведь такого, как ты, любить нельзя, можно только жалеть. А это для женщины хуже одиночества.

– Прости ее, Георгий. Как я прощаю тебя… А впрочем, ты ведь и тут соврал. Никакой ты не Георгий и не строитель. Ты – скверная шутка в шкафу моего подсознания.

Они помолчали.

– Я буду навещать тебя, дурака. Может, еще сойдешься с Верой Павловной и подпортишь ей жизнь. 

– Дай-то бог...

В палату вошла медсестра, чтобы сделать укол. Георгий медленно растворялся в воздухе. Он кричал что-то неразборчивое и махал руками, пока не исчез вовсе. Стало тихо и хорошо. Вера Павловна зашла навестить его через неделю…

Автор: mobilshark

Источник: udaff.com


Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке