Интернет-магазина onix-boox
Лит-ра.инфо - новости литературы
Любопытное

Правота и неправота Шкловского

Правота и неправота Шкловского 31.12.2017

Критическая статья.
Вы знаете, что такое перфекционизм? – Это убеждение, что наилучшего результата можно (или нужно) достичь.

Вы знаете, что такое перфекционизм? – Это убеждение, что наилучшего результата можно (или нужно) достичь. В патологической форме – это убеждение, что несовершенный результат работы неприемлем. – Так что можете считать меня патологическим субъектом. – В чём дело? – Вот в чём. Как это ни ужасно осознавать и как в этом ни некрасиво признаваться, я чувствую себя единственным искусствоведом, который применяет верную теорию, что такое художественность. Вот так. Ни много ни мало. Можете прекращать чтение, если не верите, что такое возможно с человеком, не рехнувшимся от самомнения. Выжимка этой теории состоит в том, что художественность – это след в «тексте» подсознательного идеала автора, который воспринимается подсознанием восприемника. И у последнего лишь редко, в порядке озарения и в акте последействия искусства случается озарение, переводящее воспринятое подсознанием в сознание (в слова). Пока же озарения не случилось – смутное ЧТО-ТО переживается. И ощущаешь беспокойство, оттого, что ЧТО-ТО не поддаётся словесному выражению.

Эксперимент: вот почувствуете вы ЧТО-ТО в финале романа «Время, вперёд!» (1931-1932) Катаева (если вас предупредить, что роман об одном дне на стройке Магнитогорского металлургического комбината, в течение которого бригада бетонщиков, соревнуясь со строителями других легендарных великих строек первой пятилетки: Харьковского {306 замесов в смену} и Челябинского {504} тракторных заводов, – ставит мировой рекорд {429} скорости укладки бетона; и Ищенко – бригадир-рекордсмен, а Маргулиес – инженер, сведениями обеспечивший качество {качество после укладки и семидневного застывания бетона определяется под прессом при сжатии бетонного кубического образца, сделанного из замесов такой-то скорости}; было трудно, с форс-мажорами, и отвлекало от быта: жена Ищенко, Феня, рожала, а Шуре и Маргулиесу не доходило до сознания, что они любят друг друга, а Маргулиес ещё и почти не ел и не спал {в начале романа будильник в половине седьмого Маргулиеса не будил – тот его опережал на полчаса}; и все кругом в этот день едва ли не только рекордом и живут, даже санитарка в роддоме в курсе; рекорд не продержался и суток).

«– Как это можно, такое дело! – кричит Ищенко. – Как это я не могу своего собственного ребенка видеть?

– Иди, иди.

– Я бригадир мирового рекорда! Член партии с тридцать первого года!

– Не бузи. Мировые рекорды ставишь, а вести себя не умеешь.

Женщина усмехается, тихонечко выводит бригадира за дверь.

– Постой, – говорит Ищенко. – Погоди. Ты мне одно скажи: кто там, мальчишка или девочка?

– Мальчик, мальчик. Три с половиной кило.

– Три с половиной кило? – подозрительно спрашивает Ищенко. – А это не маловато?

– Хватит для началу.

Ищенко выходит на улицу. Он обходит больничный барак вокруг. Заглядывает в окна. Стёкла блестят ослепительным белым блеском. Ничего не видно.

Но вот в одном окне появляется фигура. Это Феня. Феня прижимается всем лицом к стеклу. Её нос, лоб и подбородок плющатся пятачками. Блестят яркие перловые зубы. Она в руках держит свёрток. Она подымает сверток и показывает мужу.

Ищенко видит в нестерпимом блеске стёкол маленькое красное личико с бессмысленными, туманными глазками, круглыми и синими, как ягоды можжевельника.

Бригадир делает знаки руками, кричит что-то, но Феня не слышит. Феню оттаскивают от окна. Пожилая женщина ругается.

Ищенко отходит в сторону и садится в тени барака. К его горлу подступают слезы, смысла которых и причины он не понимает.

Солнце горит со скоростью ленточного магния.

В номере Маргулиеса начинает тарахтеть будильник. Половина седьмого. Будильник тарахтит, как жестянка с монпансье.

Жгучие мухи крутят вокруг будильника мёртвые петли. Мухи стадами ползают по рыжей газете.

Будильник тарахтит, тарахтит, тарахтит до изнеможения. Его никто не останавливает.

Маргулиес сидит с Шурой Солдатовой на скамеечке возле отеля.

Они ждут, когда откроется столовая.

Маргулиес крепко держит в своей большой руке её руку. Он держит её, как держат рубанок. Он думает о кубиках, которые будут давить через семь дней.

Нестерпимое солнце жарко освещает их замурзанные, утомлённые лица.

Маргулиес почти засыпает. Куняет носом. Он с трудом борется с приступами счастливого, обморочного сна.

Винкич выходит из дверей отеля. Он направляется к Маргулиесу.

Засыпая, Маргулиес замечает свежую газету, торчащую из кармана кожаной куртки спецкора.

Засыпая, Маргулиес спрашивает, едва заметно улыбаясь:

– Ну... где?

– На Челябинском тракторном! – кричит Винкич.

– Сколько?

– Пятьсот четыре!».

Теперь давайте сравнивать впечатления. По-моему, ЧТО-ТО есть. Повествование об исключительном сопровождается исключительными образами: природы («Ничего не видно. Но вот в одном окне появляется фигура» {не видно и видно}, «Солнце горит со скоростью ленточного магния» {вечное как преходящее}, «Нестерпимое солнце жарко» {это в половине-то седьмого}). То же – с физиологией (вопреки блеску стекла, видны и бессмысленные глазки младенца, и цвет этих глазок; слёзы добавочного – к рекорду – счастья – рождение сына – не осознаётся; Маргулиес говорит… засыпая). То же – с выражением любви («в своей большой руке её руку. Он держит её, как держат рубанок. Он думает о кубиках»). Слабее – с исключительными образами заброшенного быта («Мухи стадами»; старая газета не выбрасывается, порыжела; если хочется кушать, то надо ждать открытия столовой – времени самому что-то себе купить нет).

Настолько ли неожиданны эти образы, чтоб заподозрить, что они рождены от подсознательного идеала?

Катаев, обожавший благоустроенный быт (вот свидетельство Бунина: «Говорил: "За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки..."», а вот эхо того же в первых предложениях начала романа – подчеркну: «Будильник затарахтел, как жестянка с монпансье. Будильник был дешёвый, крашеный, коричневый, советского производства»), – такой Катаев естественно удивился быту на ударной стройке. Естественно. Соответственно слабы и образы. Нет. Иногда они и поярче:

«Парусиновые портьеры бросились вслед за Маргулиесом из номера в коридор. Он даже не попробовал втолкнуть их обратно. Это было невозможно. Подхваченные сквозняком портьеры хлопали, летали, крутились, бесновались.

Маргулиес хорошо изучил их повадки. Он просто прищемил их дверью. Они повисли снаружи, как серые флаги».

Психология ударников была ему удивительнее. Просто непостижима. – А он, – как показало будущее через 30 лет, – имел подсознательный идеал – ницшеанство (от разочарования и в антисоветской {он же участвовал в антисоветском заговоре, еле спасся}, и в советской действительности). Сознательно, он думал, наверно, что это у него аристократизм. Но тот – достижительный. Тот недоницшеанство. (Я забыл предупредить, что считаю ницшеанство недостижительным, это иномирие, которое, в пику христианскому тому сету, можно только помыслить недостижимым: Вневременность, Апричинность и т. п. метафизика). Такого же рода – Непостижимость. И потому у Ищенко «слёзы, смысла которых и причины он не понимает».

Но это лишь слабый намёк на Непостижимость. Всем ясно, что Ищенко от счастья плачет. А вот устремлённость на рекорд…

Другим своим подсознательным, не идеала касающимся, а расчёта, Катаев «понимал», что его идеал иномирия – с того принципиальной недостижимостью – публике в СССР не нужен.

«Катаев не верит в заинтересованность читателя прямым делом своего романа. Он удваивает психологию героев, у каждого второе дело.

Маргулиес построен на том, что он всё время забывает поесть, вся его линия затоплена мыслью о котлете…

Бригадир Ищенко, цепко перебирающий маленькими босыми ногами, круглый, хорошо поставленный в роман бригадир, закреплён в романе рождением ребёнка» (Шкловский).

Это обвинительное заключение – сделанность романа, расчётливость. Шкловский не думал о сверхзначении подсознательного идеала, но подсознательный его вкус именно этим и руководствовался:

«Ошибкой… Катаева является, что он брал тему в лоб и имел в результате удачи не там, где их ждал».

Но он хвалил (удачи) хлёсткие сравнения Катаева.

Ницшеанский идеал настолько противоположен пафосу строительства социализма (так про лжесоциализм тогда думали: социализм-де), – настолько противоположен пафосу, которым охвачено было, пожалуй, большинство в начале 30-х годов, что до самого Шкловского не дошло, что то, что он у Катаева хвалит, порою выражает ницшеанскую Апричинность.

Вдумайтесь, ничего не видно сквозь блестящее под солнцем стекло, а Ищенко видит… Солнце и быстро сгорающий магний… Маргулиес руку любимой – которая приблизиться к себе никому не даёт в течение романа – держит, как рубанок, думает об испытательном кубике и усыпает… Или какая стройка, тем более рекорд, если «Косые башни смерчей неслись, закрывая солнце. Они были густые и рыжие, будто свалянные из верблюжьей шерсти. Копоть затмения крыла землю. Вихрь сталкивал автомашины с поездами, срывал палатки, слепил, жёг, шатал опалубки и стальные конструкции»… Или: «Жгучие мухи крутили вокруг него мёртвые петли, роились в высокой шевелюре», а в голове у Маргулиеса – расчёты секунд на операции одного замеса… Можно считать с мухами в шевелюре?

И конец: рекорд и суток не продержался…

Я проверил на повышенную неожиданность начало и конец романа. Они всегда самые ударные.

А в середине вдохновения Катаеву для выражения Апричинности и Абсурда не хватает. Он их и не выражает. Есть обычное остранение.

Можно оспорить Шкловского.

«Есть очень хорошие образы, любопытные описания.

«Был май. Одно дерево отстало. Оно остановилось в недоумении по колено в большой воде. Оно поворачивало голову вслед мигающему поезду, цветущее и кудрявое, как новобранец».

Это хорошо сделано. Но чьё это восприятие?»

А это восприятие Фени, едущей к Ищенко. Но Шкловский прав:

«Ветры образов дуют из романа, а не в роман».

Феня не та, кто как бы управляет временем (что есть по сути какое-то иномирие, таки близкое к ницшеанству). Феня просто радуется, что едет к мужу. Вот и свеж её взгляд на всё.

То же с непонимающим трудового энтузиазма масс корреспондентом, строчащим донос-заметку (что за славой гонится инженер и не экономит воду), сидя в сарае, куда его на два часа заперли, чтоб не мешал ставить рекорд:

«В длинные щели бьют саженные лучи электричества… С грохотом проходят поезда. Сарай дрожит. Лучи мелькают, бегло перебиваемые палками теней.

Тени мелькают справа налево и слева направо.

Кажется, что сарай взад и вперёд ездит по участку».

Обстановка как бы грозит дураку.

То же с хотящим что-то поджечь сыном кулака:

«Чёрная ночь вокруг него мерцает и светится, вся осыпанная трескучими искрами, как волчья шерсть [Вспышки электросварки]

Доменный цех живёт ночной жизнью, яркой и замедленной, как сон. Дивный свет сказочно освещает растущие домны. По ночам они растут нагляднее, чем днём. Они дивно озарены снизу, и сверху, и с боков. Зеркальный свет трепещет на их круглых ярусах.

Утром ярусов было восемь. Сейчас их девять. Идёт клепка десятого.

Стрелка крана держит на обморочной высоте на цепочке гнутый лист ржавого железа.

Лист железа кажется с земли не больше обломка зуба».

Стройка огрызается вредителю.

А как с угрызениями совести Загирова, соблазнённого сыном кулака на прогул?

«В беспамятстве бежал Загиров в бригаду.

Он очнулся, опомнился, осмотрелся – он шёл через какое-то поле.

Было что-то знакомое. Но – какая тишина, какой жар, какой невыносимо сильный янтарный свет!

Он узнал окрестность.

Это был косяк первобытной степи, ещё не тронутой планировкой. Он примыкал к западной стороне тепляка.

Здесь ещё сохранились цветы и травы.

Воздух был огненный, мёртвый. Буран кончился.

Над головой неподвижно висела низкая, громадная, сухая туча, чёрная, как деревянный уголь.

Она тянулась от горизонта к горизонту – с запада на восток.

На востоке она сливалась с аспидной землёй. Но на западе не доходила до земли, до волнистой черты Уральского хребта.

Над западным горизонтом она круто обрывалась. Её волнистые края, траурно опоясанные магнием, резко соприкасались с чистейшим небом».

Природа – воплощение укоризны Загирову.

Ярко.

Да и с рабочими то же, если они уже после смены.

«Они уже скинули брезентовые спецовки и окатились водой, но ещё не опомнились от работы.

Грудные клетки преувеличенно раздуваются под рубахами. Висят и лезут на глаза мокрые чубы. Болтаются расстёгнутые рукава.

– Ух! У-у-ух! – визжит Оля Трегубова. – Ух-х! Кто меня до барака донесёт – тому две копейки дам.

Она трудно дышит, дует в обожжённые ладони. Её глаза сверкают отчаянным, обворожительным кокетством. Маленькие женские груди подымаются и опускаются под невозможными лохмотьями праздничного платья, превращённого в тряпку.

– На гривенник, только отстань!»

Она готова соблазниться мизером, грудными клетками.

Но это всё не ударничество.

А как у рабочих в работе?

«Все тронулось с места, всё пошло.

Маленький Тригер вскочил на ноги. Он изо всех сил всадил лопату под щебёнку.

– Катись!

Оля подхватила тачку. Ладони ожгло. Она натужилась, нажала, густо покраснела до корней волос и с грохотом, с лязгом покатила тяжело прыгающую тачку через рельсы, между двумя расцепленными платформами.

– Следующий!

Сметана тотчас занял её место.

– Давай грузи! Давай грузи! Нажимай!

Его лицо было мокрым и пламенным, как взрезанный арбуз. Лазурно сияли глаза, опушённые серо-зелёными ресницами».

Ни-че-го выдающегося.

А как с теорией (за неё отвечает Маргулиес)?

«Рука Маргулиеса оставалась на весу. Он забыл её опустить. Его занимали исключительно счета. Его отвлекали лишними вопросами. В руке качался кулёк [с засахаренными кусочками дыни – Маргулиес же вечно забывает поесть]

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Маргулиес положил в карман кулёчек, аккуратно чистил руки от сахарного песка – одна об другую, как муха, – взобрался на помост к Ермакову и стал молча осматривать барабан. Он осматривал его долго и тщательно. Он снял очки, засучил рукава и полез в барабан головой.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Маргулиес аккуратно выправил рукава, легко спрыгнул с помоста и пошёл в тепляк. Так же тщательно, как машину, он осмотрел опалубку. Попробовал прочность арматуры, постучал кулаком по доскам, сделал замечание старшему плотнику и пошёл прочь через тепляк.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

– Триста пятьдесят замесов? Сколько это будет кубов?

– Ну, двести шестьдесят кубов.

– А Ермакову сколько надо кубов, чтоб залить башмак?

– Ну восемьдесят.

– Хорошо. Допустим, вы сделаете восемьдесят кубов, зальёте башмак, а потом куда будете бетон лить? На землю?

– Потом будем плиту под пятую батарею лить.

– А бетономешалку на пятую батарею переносить надо?

– Ну, надо.

– Вода, ток, настилы! Сколько на это времени уйдёт?

– Ну, два часа. Максимум.

– Минимум, – строго сказал Маргулиес, – но допустим. Так как же Ермаков будет Харьков бить, когда у него чистой работы остаётся всего шесть часов? А надо восемь! Ну?».

Что-то экстраординарное? – Нет.

Как показать мысленное озарение о том, как обеспечить рекорд?

Шкловский прав:

«Катаеву так трудно использовать своё старое уменье сравнивать вещи и освещать их сопоставлениями в романе, написанном о людях, с образами которых не учила нас обращаться литературная традиция» (Там же).

Чудеса героической достижимости казалось-бы-недостижимого Катаеву таки не дались так, чтоб вы почувствовали невыразимое ЧТО-ТО.

Нет. По яркости образов: и приятия природы Феней, и неприятия сполохов света дураком-корреспондентом, и отчуждения от стройки кулаком-вредителем, и сердитости успокаивающейся стихии на виноватого Загирова, и обольстительности Оли, – понятно, что речь идёт о выходящем из ряда вон. Даже один неяркий образ – повтор – того, насколько повально все, даже и не рабочие, заинтересованы в рекорде, тоже говорит о чём-то экстраординарном. Особенно – эпизод, как бригадир смены, что будет работать после смены Ищенко, идущей на рекорд, делится секретом с Ищенко, как сэкономить несколько секунд на каждом замесе и вообще всё время присутствует на рабочем месте, болеет, а не отдыхает. Но эта, казалось бы, словесно невыраженная исключительность совершенно ясно угадывалась всеми современниками романа «Время, вперёд!», да и теперь – всеми, кто знает об эпохе массового трудового энтузиазма в СССР. Люди ударно трудились не ради личной славы, не ради личной премии, а ради скорейшей (а то война на носу) индустриализации страны. Более того – ради того, чтоб застать при своей жизни факт построения социализма, общества исключительного во всей истории человечества.

Но вещь получилась принадлежащей к прикладному искусству. (То призвано усиливать знаемые переживания. Нужно соответствующее умение, чтоб усиливать. Потому эстетическое качество – здорово сделано – есть в этом романе.) Однако художественности, ЧЕГО-ТО, словами невыразимого, общения между подсознаниями – нету. (Если признать, что художественное – это след подсознательного идеала.)

Художественности нет за исключением самого начала и самого конца. Где выражено – если повторить – подсознательное ницшеанство Катаева.

Теперь смотрите.

Если признать, что я не ошибся насчёт дозы ницшеанства и насчёт ошибки Шкловского, этой дозы ницшеанства не заметившего, то какой можно сделать вывод?

Что почуять ЧТО-ТО далеко не всем удаётся (даже Шкловский, вон, не среагировал).

А то была эпоха выхода масс на арену истории. Так массам было лучше иметь дело с прикладным искусством, чем с неприкладным (надеюсь, не надо особо распространяться, что неприкладное – это имеющее невыразимое ЧТО-ТО). Самому Катаеву с его аристократическими замашками прикладное было по сердцу. И он с удовольствием им занимался. Тем более что и опасно было заниматься чем-то сомнительным по мнению власти, быстро идущей к тоталитаризму.

Драма в том, что любой власти неприкладное, совершенно свободное искусство не очень-то нужно. Особенно – искусствоведение, чтящее неприкладное в качестве высшего достижения в искусстве. И – вы видите сейчас вокруг такие произведения? – Они редки. Или их превратно понимают: в свою пользу, закрывая глаза на то, что могло б пользу ущемить. Скажем, в «Левиафане» было не замечено, например, противопоставление церкви-развалины и новопостроенной церкви – и… Звягинцева охранители назвали очернителем власти, а несистемные оппозиционеры – своим.

Вот и тогда… Стоило Шкловскому не вполне похвалить Катаева, как поднялась буча. «Фадеев в статье «Старое и новое» («Литературная газета», 1932, №47) дал Шкловскому резкую отповедь, охарактеризовав «Время, вперед!» как «революционное и талантливое произведение».

И я, наверно, умру, не дождусь, когда нецитируемость и невыразимость художественного смысла станет наконец общепринята.

Автор Соломон Воложин

Источник: newlit.ru


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Короткое чтиво на каждый день

Александр Цыпкин: Не скажу

Под Новый год случаются чудеса. Их все ждут, только вот чудеса же не всегда сбегают из добрых сказок. Кто-то же должен принять в гости чудо, которое сразу хочется вернуть владельцу. В том декабре черное выпало Павлику. 30-е число. В воздухе висит страх.

читать далее...

Алексей Горшенин: Кормилец Джек

Номинация на Вторую литературную премию «Лит-ра на скорую руку».

У геолога Илюхина была собака — кобель породы сибирская лайка. Красавец-пес! Сам весь белый, а спина черная, словно попоной ее кто прикрыл. И черные чулочки на лапах. А сзади хвост бубликом. А уж ...

читать далее...

Международный конкурс юных чтецов

Литература в картинках

Вторая литературная премия «Лит-ра на скорую руку»

Любопытное из мира литературы

Молодёжный взгляд на произведения лауреатов литературной премии «Большая книга»

Молодёжный взгляд на произведения лауреатов литературной премии «Большая книга»

Произведения лауреатов литературной премии «Большая книга» за прошлый год уже оценило экспертное сообщество, за них проголосовали читатели на просторах интернета, на них написано много рецензий. Мнение сформировано. Теперь по итогам премиального сезона «БК»-2017 высказываются студенты Института журналистики и литературного творчества.

Стивен Кинг подвел итоги года

Стивен Кинг подвел итоги года

Маэстро ужасов рассказал, какие книги у него выходят в 2018 году, почему «Оно» получило такой успех и что не так с «Темной башней».

Как стать писателем: рассказывает Маргарет Этвуд

Как стать писателем: рассказывает Маргарет Этвуд

Выдержки из эссе канадской писательницы Маргарет Этвуд «Выбор профессии: „Кем ты себя воображаешь?“» в переводе Екатерины Скрылевой

История успеха Терновского Геннадия

История успеха Терновского Геннадия

Не все авторы самиздата пропадают в безвестности: есть и успешные авторские кейсы. Таков, например, Геннадий Терновский и его книга «Окраплённые» – лидер продаж на Bookscriptor. Будучи майором спецназа и актером, Терновский решил попробовать себя в писательском деле и рассказать людям о том, что сам знает лучше всего – нашей армии и специфике служб...

Классическая литература - краткое содержание

Классическая литература - краткое содержание

В двух словах о классике - от французской до японской.

Литература в цифрах

8-14 лет

Возраст детей, которые были напуганы до усрачки Тимом Карри  Источник

150

Рекомендованное количество строк при оформлении подборки для участия в «Филатов фест-2018»  Источник

13

Количество детективов вошедших в список «Лучшие детективы 2017 года» Источник

Прямая речь

Евгений Водолазкин, писатель:

От такого контраста можно было потерять рассудок. Мне кажется, он его и потерял. Источник

Сергей Оробий, критик, литературовед:

Права на литературное наследство - это ведь не итоги приватизации, могут быть и пересмотрены. Источник

Колонка Сергея Морозова

Сергей Морозов

Книги года

Книг я прочитал в этом году какое-то невообразимое количество. Но издали-то еще больше. Многое не попало в поле зрения по техническим причинам и из-за элементарной нехватки времени. Поэтому это список моего читательского лучшего, того что я держал в ...

Манифест барской литературы

Говорят, Маканин был очень умный. Может и так, смотря какой меркой мерить. Каждый обычно пользуется своей. Для одного - умный, для другого – так.
Я вот, сколько ни читал Маканина, «очень» не заметил. Умные-то мы все. А вот которых «очень» всегда было...

Колонка Юлии Зайцевой

Юлия Зайцева

Нечитатель – это профессия

В начале декабря Московский центр «Благосфера» объявил об открытии Книжного клуба. Подвести итоги юбилейного 17-го и нарисовать перспективы 18-го пригласили хорошо всем известных активистов книжного мира. Этот дримтим профессионалов обозначил главные проблемы в секторе анали...

Писатель должен быть голодным?

Меня как продюсера от литературы иногда приглашают на круглые столы и дискуссии на книжные темы. Основной пафос выступлений, как правило, упаднический: сложно издавать, невозможно издаваться, нельзя прожить на авторские гонорары, страна не читает, писатели бедствуют, культур...

Колонка Сергея Оробия

Сергей Оробий

Русский сериал как натуральная школа

Вот-вот выйдет второй «Тобол» Алексея Иванова – писателя, который охотнее других рассуждает на тему слияния сериала и романа в современной культуре. Порассуждаем и мы.

Демонтаж памятника

Есть мнение, что еженедельное писание колонок, регулярное ведение рубрики и прочая поденная литературная работа рано или поздно грозит исхалтуриванием. Есть мнение обратное, и его сформулировал Виктор Шкловский, со дня рождения которого сегодня исполняется 125 лет.

Интервью

Литературные мероприятия

25 января – 80 лет со дня рождения выдающегося поэта, певца и актера Владимира Высоцкого

Совсем скоро настанет важная памятная дата для всего литературного мира! Кумир и легенда прошлого века, чей талант не имел границ,...

19 янв. «История возникновения книгопечатания и печатные техники прошлого»

Лекция художника-графика Антона Астапова.

Авангард в книжной иллюстрации 1920—1930-х годов. Часть вторая

Авангардные искания воплотились в советской детской книге, превратив её в явление мирового масштаба. В детскую книгу в те годы шаг...

Встречи с писателями

16 янв. Андрей Битов

Андрей Битов представит новую книгу «Арион. От Михайловского до Болдинской осени»

19 дек. Мария Метлицкая

Мария Метлицкая встретится с читателями и представит свою новую книгу «Его женщина».

Книжные новинки

Новости книжных магазинов

25 января – 80 лет со дня рождения выдающегося поэта, певца и актера Владимира Высоцкого

25 января – 80 лет со дня рождения выдающегося поэта, певца и актера Владимира Высоцкого

Совсем скоро настанет важная памятная дата для всего литературного мира! Кумир и легенда прошлого века, чей талант не имел границ, навсегда останется в нашей памяти. Написанные им песни...

Лучшая проза 2017 года

Лучшая проза 2017 года

По версии «ЛитРес», сервиса электронных книг №1 в России.

Лучшие детективы 2017 года

Лучшие детективы 2017 года

По версии «ЛитРес», сервиса электронных книг №1 в России.

Лучшим книжным Москвы признан «Библио-Глобус»

Лучшим книжным Москвы признан «Библио-Глобус»

«Библио-Глобус» во второй раз стал победителем голосования «Лучший книжный магазин Москвы» по мнению участников проекта «Активный гражданин». Всего в голосовании по этому вопросу принял...

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

В Библиотеке для молодёжи пройдет музыкально-поэтический вечер к 80-летию Владимира Высоцкого

В Библиотеке для молодёжи пройдет музыкально-поэтический вечер к 80-летию Владимира Высоцкого

31 января в 19:00 в зале “Музыкальный подвал” Российской государственной библиотеки для молодёжи пройдёт музыкально-поэтический ве...

27 дек. «Нам не дано предугадать» Лекция

27 дек. «Нам не дано предугадать» Лекция

Лекция о Федоре Ивановиче Тютчеве пройдет в библиотеке №58. Гости узнают о творчестве и судьбе поэта, услышат его лучшие стихотвор...

Новости издательств

«Просвещение» подало иск на 3,7 млрд рублей к компании, входящей в «Эксмо-АСТ» за обложку учебника

«Просвещение» подало иск на 3,7 млрд рублей к компании, входящей в «Эксмо-АСТ» за обложку учебника

Также «Просвещение» требует признать учебники «Вентана-Граф» контрафактными и уничтожить весь тираж.

О планах Издательства Ивана Лимбаха на 2018 год

О планах Издательства Ивана Лимбаха на 2018 год

В этом году издательство поставило на полку 21 новую книгу и допечатало 7 бестселлеров. 2017 год оказался богат яркими событиями и...

Распродажа Издательства Ивана Лимбаха и издательства Клаудберри

Распродажа Издательства Ивана Лимбаха и издательства Клаудберри

Распродажа пройдет в книжном магазине Primus Versus и продлится до 17 декабря.

Издательство «Фантом-пресс» отметило 25-летие

Издательство «Фантом-пресс» отметило 25-летие

За 25 лет работы «Фантом-пресс» издало свыше 500 книг более чем 250 авторов. Среди них: Хью Лори, Стивен Фрай, Марек Соболь, Джона...

Видео

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Рецензии на книги

Рецензия на книгу «Коронация зверя» Валерия Бочкова

Рецензия на книгу «Коронация зверя» Валерия Бочкова

Роман как исторически достаточно молодой жанр - вещество горячее, дымящееся, и его традиционность, граничащая с традиционализмом, и его сугубо личное (авторское) новаторство, граничащее с "выходом за рамки", могут иной раз начать сами диктовать автору свою волю,...

Рецензия на книгу «Стриптиз на 115-й дороге» Вадима Месяца

Рецензия на книгу «Стриптиз на 115-й дороге» Вадима Месяца

Обманчивым было бы думать, что автор сибарит, жизнелюб и весельчак. Этот глаз, эта память подмечают и крепко держат и то, что держать внутри себя опасно - настоящие трагедии; тогда текст превращается в невероятие почти шаламовское, граничащее с гротеском театр...

Рецензия на книгу «Охота за тенью» Якоба Ведельсбю

Рецензия на книгу «Охота за тенью» Якоба Ведельсбю

Атмосфера нового романа датчанина Якоба Ведельсбю «Охота за тенью» сначала кажется удобно-узнаваемой из-за насыщенности не только описаниями комфортных и традиционных европейских реалий, но и психологическими портретами знакомых европейских типажей. Типичное мышление...

Рецензия на книгу «Дети декабря» Платона Беседина

Рецензия на книгу «Дети декабря» Платона Беседина

Не побоимся начального трюизма: книга эта о людях, - как, впрочем, и все книги на свете. Вдумайтесь, книг не о людях очень мало; мало кто из писателей избирает поприще Виталия Бианки или Джеральда Даррела, но и зоологи-биологи поселяют животных по соседству с ...

Детская литература

РГГУ приглашает старшеклассников принять участие в олимпиадах по русскому языку и литературе

РГГУ приглашает старшеклассников принять участие в олимпиадах по русскому языку и литературе

Регистрация для участия в отборочном этапе олимпиад ведется по 14 января 2018 г.

Российские школьники стали лучшими в мире по чтению

Российские школьники стали лучшими в мире по чтению

Российские четвероклассники заняли первое место в международном мониторинге грамотности чтения Progress in International Reading Literacy Study.Средний результат наших учеников — 581 балл, что почти на 13 очков выше, чем в предыдущей волне исследования...

XI Фестиваль-конкурс «Дети читают русскую классику»

XI Фестиваль-конкурс «Дети читают русскую классику»

Фестиваль пройдёт в феврале-апреле 2018 года. Основной целью фестиваля-конкурса является приобщение детей и молодёжи к освоению русской классической литературы, обучению чтению, культуре русской речи, раскрытию и развитию творческих сп...

Если ваш ребенок хочет стать писателем

Если ваш ребенок хочет стать писателем

Три книги, которые заставят бурлить детскую фантазию, а главное – они хороши, как для самостоятельной работы, так и для сочинительства в компании (мам, пап, бабушек, дедушек, друзей и одноклассников).

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Как я убил ящурку» автор SEBASTIAN KNIGHT

Я сидел в парке Дзержинского (ныне Останкинский) за негустым кустиком с выпученными от страха глазами. Что я делал там сидя и, с выпученными глазами, ранней весной? Неправильно, я не срал, как вскрикнуло большинство. Хотя сидеть в парке в тёплую погоду и срать под кустами, несомненно, занятие достойное и мной всячески поощряемое, приятно осознавать, что минут через семь, подслеповатая старушка наступит в едва курящиеся какашки прохудившимся ботинком, или маленькая девочка с размаху упадёт лицом в обманчиво окаменевшую лепёху. Я просто сидел и боялся. далее...

«Смерть рыжей годзиллы» автор Мзунгу

В 80- тые годы я провел сотни часов у радиоприемника, слушая «Голос Америки» и «Радио Свободы». И чем сильнее их глушили советские спецслужбы, тем крепче становилась моя любовь к Америке.
И вот, наконец, здравствуй Америка - страна сильных, смелых, умных и свободных людей!!!
В аэропорту меня встречала женщина по имени Бренда, с которой познакомился по переписке. Ещё до появления массового Интернета, чтобы освоить английский язык, я стал членом “International Pen Friends” и в мой почтовый ящик начали приходить письма со всего мира. Одно из них было от американки Бренды. далее...

Доска объявлений

Новая рубрика! Условия публикации здесь

Внимание! Литературный конкурс!

Продолжается приём произведений на литературный конкурс - объявлен в первом номере журнала «Клио и Ко»! - на тему революций 1917 года в России, гражданской войны и военной интервенции. далее...

В проект «Полка» на фултайм нужен младший редактор

У нас команда во главе с Юрием Сапрыкиным, дизайн «Чармера», офис в самом центре Москвы, достойная зарплата. далее...

Ищете бета-ридера? Я тот, кто вам нужен!

Предлагаю писателям услуги бета-ридера. Стоимость - 1 а.л. = 400 р. Работаю по предоплате в 50% от полной стоимости. далее...

Отдам Пелевина и Рубину

С вас чашка кофе в кафе. Если Вы девушка - кофе с меня ;) далее...

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина
Международный конкурс юных чтецов