комиссия-по-конопле.рф
Интернет-магазина onix-boox
Лит-ра.инфо - новости литературы
Любопытное

Платиновый век в русской литературе

Платиновый век в русской литературе 25.11.2017

В русской культуре сложилась традиция давать определения литературным эпохам. Литературный XIX век —золотой. Конец XIX — начало XX в. — серебряный. XX век и его литературу, имея в виду в первую очередь социалистический реализм, принято именовать — железным. Где же платиновый? А вот он...

Ж. Нива в книге «Три русских века» (2015), а до этого ОмриРонен называли это «металлургической» хронологией.

Правда, три этих века не существуют, как, например, элементы в таблице Менделеева, по отдельности. Да и в железной руде есть примеси золота, а в медной — серебра.

Каждый из металлургических литературных веков тоже наплывает друг на друга. В Серебряном веке, если взять за его точку отсчета начало 1890-х годов, два десятилетия продолжалось творчество одного из самых крупных представителей Золотого века Л. Толстого.

Чуть меньше — полтора десятилетия — жил в литературном Серебряном веке другой крупнейший писатель века Золотого — А. Чехов. Кстати, по свидетельству И. Бунина, Чехов утверждал: никакого модернизма, другими словами, того, что позже назовут Серебряным веком, в русской культуре не было. Это он и Л. Толстой утвердили в литературе роль короткого рассказа.

Век Серебряный не оборвался, а эволюционировал в эпоху Железного века. Можно смело говорить о латентном существовании символизма и акмеизма и после октября 1917 г. Смерть в 1921 году А. Блока и Н. Гумилева подвела некую черту под Серебряным веком, но это было еще начало его конца, а не сам финал. А одно из вершинных достижений Серебряного века, русский футуризм, трансформировавшись в ЛЕФ, обрел после революции второе дыхание.

Так что и с Железным веком не столь все однозначно. Явно обозначаются два русла в XX веке — доминирующий Железный, но не менее заметный Серебряный.

Взять хотя бы Андрея Белого, утверждавшего незадолго перед смертью в своей автобиографии, что он был, остается и будет символистом.

Смерть Белого в 1934 году — знак зримого исхода Серебряного века.

Но в 1920–1930-е годы писатель создал свои вершинные произведения в стихах (поэмы «Христос Воскресе», «Первое свидание»), прозе («Котик Летаев», «Записки чудака», «Москва», «Маски»), мемуаристике. И здесь можно привести огромный перечень имен представителей Серебряного века (некоторые из них: А. Ахматова, Б. Пастернак, М. Цветаева, О. Мандельштам, М. Волошин, др.), к которым можно отнести слова Ахматовой 1945 г.: «Меня, как реку, / суровая эпоха повернула. / Мне подменили жизнь. В другое русло, / Мимо другого потекла она…».

Живя в железную эпоху и испытав на себе смертельную хватку этого «века-волкодава» (Мандельштам), прозаики и поэты, пришедшие в литературу в 1910-е годы, не остались в веке Серебряном (Ахматова прощалась с ним в первой части «Поэмы без героя» под названием «Девятьсот тринадцатый год» и считала, что настоящий, «не календарный — Настоящий Двадцатый Век» начался в 1914 году), не сломились под веком Железным и обрели второе рождение.

В творчестве Ахматовой и Пастернака вызревал новый литературный век, которому нет еще названия. То же самое можно сказать о И. Бунине и В. Набокове, вышедших из Серебряного века и живших после революции в эмиграции.

В их произведениях происходило становление нового литературного века. Тоже пока еще — без лица и названья. Сходство процессов в творческой эволюции крупнейших писателей на родине и за ее пределами делает необходимым понять, что´ же это был за новый литературный век.

Под пером зрелых Ахматовой и Пастернака, Бунина и Набокова рождались произведения, вобравшие в себя, но не повторяющие ни канон Золотого века, ни канон Серебряного.

Да было бы и странно для больших художников писать под Золотой век! Они стали конгениальными Золотому веку, порой превзошли его.

Названными именами здесь не ограничиться. Писатели других поколений — М. Булгаков, Б. Пильняк, А. Платонов, В. Гроссман («Жизнь и судьба»), А. Солженицын, В. Шаламов, И. Бродский, др. — сыграли решающую роль в рождении нового литературного века.

Особняком здесь стоят фигуры Е.И. Замятина, печатавшегося еще в горьковском «Знании», а в начале 1920-х годов создавшего выдающийся роман «Мы», и Ю. Домбровского, родившегося в 1909 г. (тогда закрылся символистский журнал «Весы») и опубликовавшего в 1978 году за границей «Факультет ненужных вещей».

Вопреки господствующему соцреализму в недрах Железного века и во второй половине XX века происходило дальнейшее развитие новой литературной эпохи. На генеалогическом его древе много ветвей: поэты-шестидесятники, писатели-деревенщики, представители так называемой военной прозы, городской. Нельзя не упомянуть Ч. Айтматова, Ф. Искандера, В. Аксенова, наконец, Б. Окуджаву.

Окуджава воспел русский Золотой век, вобрал в себя и переплавил в своем творчестве Серебряный век, но пошел дальше своей поэтической дорогой. Огромна роль в становлении нового литературного века тамиздата и самиздата. Все это кардинально меняло культурную панораму. И читатели это понимали.

У каждого из нас была своя литературная картина, совершенно не совпадавшая с той, какая была прописана в учебниках.

У многих был свой, персонифицированный литературный век. Ту литературу, что вписывалась в канон Железного века, вдумчивые читатели без всякого сожаления отдавали им, ревностным хранителям широко разлившейся, но мелкой, без течения реки соцреализма, произведений на злобу дня, а настоящее, порой крупинками, выискивали безошибочно.

Почти каждый большой писатель XX века был своеобразным мостом, соединяющим три века русской литературы, из которых вырос благодаря их усилиям новый — четвертый. В этом отношении характерна роль Ю. Домбровского. Первое издание на родине «Факультета ненужных вещей» Домбровского в «Новом мире» (1988) вместе с публикацией в том же 1988 году и том же «Новом мире» «Доктора Живаго» Пастернака, а до этого (1987) появление в журнале «Октябрь» «Реквиема» Ахматовой стало началом перемен в литературной жизни СССР. Наступал очередной, новый, не календарный литературный век… Но какой?!

Есть соблазн назвать этот новый литературный век платиновым. Он был рожден в недрах Железного века. У него были и мощная предыстория в трех литературных веках и ни на что не похожее продолжение в чрезвычайно уникальную эпоху рубежа XX–XXI веков — начиная с горбачевской «гласности», перестройки.

Конечно, он был подготовлен хрущевской «оттепелью», брежневским «застоем», когда были ослаблены некоторые идеологические «гайки», но для литературы и тесно связанного с ней литературоведения это был чрезвычайно значимый период, который, уж точно, не повторится никогда.

То был последний по времени взлет беспрецедентного интереса, не будет преувеличением сказать, народа к литературе и заодно к литературоведению. Не только художественные произведения, но и труды филологов были востребованы, издавались значительными тиражами. Вполне возможно, что с дистанции времени (не сейчас, а позже) подводное течение другой литературы в эпоху Железного века и сам конец XX — начало XXI века в России назовутплатиновым.

Хочется подчеркнуть, что это не однозначное утверждение, а предположение. В любом случае эпоху последнего рубежа веков предстоит как-то именовать. Можно ли назвать имена писателей этой эпохи, которые если не превзошли, то стоят по своим художественным достижениям в одном ряду с творцами Золотого или Серебряного века?

Это дискуссионный вопрос. И ответы на него могут быть разные. Кто-то скажет определенно: «Нет». А кто-то такие имена назовет. В первую очередь здесь просто нельзя не вспомнить И. Бродского. Да, с 1972 года поэт жил в Америке, становление и расцвет его творчества пришлись на другой литературный век — Железный.

Бродский, правда, был его оппозицией и связан с традициями Золотого и Серебряного веков. Он был мостом между всеми этими эпохами.

Но творческая зрелость Бродского, его мировая слава пришлись на конец XX — начало XXI в. Книга «Урания» — одна из вершин его творчества — вышла в 1987 г. В том же 1987 г., когда в СССР уже шла перестройка, Бродский получил Нобелевскую премию.

Конечно, это было признание другой литературы, не советской, в изгнании. И все же Нобелевскую премию получил русский поэт, с именем которого связаны перемены в культурной и общественной жизни России. После Нобелевской премии, в 1990-е годы, выйдут три книги стихов Бродского («Примечания папоротника», «Каппадокия», «В окрестностях Атлантиды»), а уже после смерти поэта четвертая и последняя — «Пейзаж с наводнением».

В 1980–1990 годы Бродский напишет несколько книг эссеистики — это высочайшего образца проза поэта, которая получила мировое признание. И это новая грань наследия Бродского. Она раскрылась в конце XX века, Платинового.

Как раз триумфальное возвращение в русскую культуру имени Бродского в начале перестройки стало одним из важнейших факторов формирования новой культурной эпохи.

А излет Платинового века совпал с присуждением в декабре 2015 года Нобелевской премии Светлане Алексиевич, живущей, как и Бродский когда-то, в изгнании. Кто-то может возразить: а при чем здесь белорусская писательница и Платиновый век в русской культуре?!

Да при том, что написанные на русском языке книги Алексиевич — важнейшая составная часть эволюции русской литературы рубежа XX–XXI веков. Журнальный вариант ее первой книги — «У войны не женское лицо» — вышел в 1984 г., а последняя книга — «Время секонд хэнд» — совсем недавно, в 2013 г. Если 1985–1986 годы считать одной из вех в становлении новой литературной эпохи, а некое завершение ее видеть в текущем времени, то творчество Алексиевич целиком приходится на него.

Не будем и пытаться назвать другие имена. Как только произнесешь какое-либо из них, оно будто съеживается. Столь близко приставленный окуляр к современно­сти не позволяет увидеть истинного масштаба творческой личности. К тому же в эпоху персонализма у каждого читателя свой счет. Но раз нет однозначных имен, почему рубеж XX–XXI веков предлагается называть Платиновым?!

Дело не в именах. А в уникальности самой социокультурной ситуации XX–XXI в. В особенности сейчас, когда многое изменилось в нашей культурной и общественной жизни и будто пошло по кругу, вырисовывается неповторимость и значительность последнего рубежа столетий.

Правда, возникает вопрос: а почему этот век, хотя и опрокинутый в эпоху Ахматовой и Пастернака, Платиновый?

В России за всю ее историю не было такой ситуации, когда литература и тесно связанное с ней литературоведение обрели бы после отмены цензуры такую свободу: были открыты идеологические шлюзы, и мощно хлынули потоки задержанной, потаенной — ее еще называют «пропущенной» — литературы, там- и самиздата, наконец, новейшей литературы 1980–1990-х годов, еще не до конца оцененной по своей художественной значимости. И это касается опять же не только литературы, но и литературоведения.

Начался диалог отечественного литературоведения с западным. Веха здесь — выход под редакцией Г.К. Косикова книги: Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М., 1989. Буквально за несколько лет русское литературоведение ассимилировало понятийный аппарат постструктурализма и других новейших школ: «дискурс», «интертекст», «архетип», «актор» и другие термины обрели «русский» контекст.

Не менее впечатляющие явления: стремительное возрождение отечественного неофрейдизма (правда, нашумевшая статья живущего ныне на Западе И.П. Смирнова «Кастрационный комплекс у Пушкина» появилась в зарубежном издании), взлет неомифологической школы во главе с Е.М. Мелетинским, становление и, казалось, победа (но мнимая) в русской литературе и отечественном литературоведении постмодернизма.

«Вернулись» литературоведы и критики русского Серебряного века, ученые-филологи, репрессированные в сталинские годы, представители русского зарубежья. То была счастливая эпоха, во многом противоречивая (взять, к примеру, судьбы народов, их культур на постсоветском пространстве), но благодатная для словесности и науки о ней.

Пишущий и читающий существовали почти в идиллической связке: публикация в журнале с миллионным тиражом — и наутро автор становится знаменитым. Идиллия, как правило, обречена на печальный исход, но это — конецлитературоцентричности в России — произошло потом. Тогда же литература и литературоведение совершили невиданный доселе скачок в своем развитии.

По-иному бытовало литературоведение в конце XX — начале XXI века. Это время особое: литературоведческая мысль уже пережила существенное обновление, наступила пора спокойного ее течения. Мы на пороге нового статуса науки о слове (и самой литературы) в условиях, когда сосуществуют, и довольно мирно, самые разные школы.

При этом у каждой из них свой круг авторов и свой круг читателей. Может быть, мы возвращаемся, но на новом витке, к синтетическому литературоведению, когда в диалоге разных школ и направлений произойдет очередное познание неисчерпаемой сущности текста.

Таковым по своей природе оно было у больших ученых XX века.

Первая же попытка приближения к синтетическому литературоведению принадлежит русским символистам (В. Брюсов, Вяч. Иванов, особенно ярко это проявилось у Андрея Белого).

Правда, существует точка зрения, что именно Серебряный век в литературе надо переименовать в Платиновый. Дескать, литература конца XIX — начала XX века по своему уровню даже выше русской культуры XIX века. Но это спорно, потому что оценочно, то есть субъективно.

Уместнее сопоставить понятие платиновый век в литературе ссеребряным.

Два этих литературных века тесно связаны другу с другом. К тому же, когда испанцы привезли с территории нынешней Колумбии платину — тогда незнакомую в Европе, ее то путали с серебром, то по сравнению с серебром называли уничижительно «легким серебром», «серебряшкой». Платину стали подделывать фальшивомонетчики под золото. Ее использовали алхимики.

В итоге ее даже запретили в Испании. И только со временем были открыты ее поразительные свойства, и платина стала ценнее золота1. Ее еще называют белым золотом: ювелирные изделия из платины на современном рынке дороже золотых.

Вся эта коннотация выявляет некоторые важные черты не только Платинового, но и Серебряного века. В Платиновый век предлагают переименовать Серебряный век (русскую литературу конца XIX — начала XX века), Серебряный путают с Золотым.

Но в понятии «Платиновый век» есть связь с Серебряным. Не только потому, что это два рубежа веков, которые характеризуются коренным переломом в культуре. Но и потому, что в литературе конца XX — начала XXI века важен был диалог с Серебряным веком. Это проявилось и в возврате многих имен из той эпохи, и в исключительном интересе к наследию Серебряного века. Серебряный век в те годы стал модой, оказавшейся недолговечной.

Важно, однако, и другое: 1960–1970-е годы в СССР шли под знаком диалога с 1920-ми годами. 1980–1990-е и даже первые годы XXI века — под знаком диалога с Серебряным веком.

Общее — ощущение кризиса жизни во всех сферах. Так было в дореволюционную эпоху и во время крушения империи, так было в эпоху развала СССР. Казалось, это относится и к культуре. В конце XIX в. Макс Нордау писал о вырождении как главной примете этого времени. В конце XX века таких русских нордау было множество. Были объявлены поминки по советской литературе как чему-то отжившему, безвозвратному прошлому. Под знаком кризиса в литературе, крушения привычных ценностей проходил конец XX в.

Но литература и Серебряного века и начала XXI-го не укладывается в определение — кризис. Эти две эпохи по-разному в своем конкретном воплощении, но сходно по результату обозначили новые взлеты в культуре, существенное ее обновление.

Литературная томограмма начала XX века и начала XXI века во многом изменилась.

Почему все же с дистанции времени подводное литературное течение в XX веке, конец XX — начало XXI века в России назовут платиновым? В том числе и потому, что точно так же, как не сразу поняли значение платины как металла, не сразу мы понимаем и поймем значение Платинового века в литературе. И само словосочетание «Серебряный век» и осознание значимости того явления, которое обозначает «Серебряный век», произошло после его конца.

На наших глазах сходное происходит с концом XX — началом XXI века. Меняющиеся реалии общественной и культурной жизни 2010-х годов, особенно наших дней, прочерчивают некий водораздел, который все больше и больше отделяет нас от социокультурной ситуации конца XX — начала XXI века.

Платиновый век как исчезающий или исчезнувший уже вырисовывается в своей ностальгической притягательности. Мы его еще не оплакиваем, так как он латентно существует и в современной литературе, но осознаем его некую обособленность.

Не стало того многослойного разнонаправленного во времени и пространстве литературного пласта, какой существовал в конце XX века. В те годы номера толстых журналов открывались шедеврами из запрещенной литературы, которые уже упоминались в данной статье, — «Доктор Живаго» Б. Пастернака в «Новом мире», «Жизнь и судьба» В.Гроссмана в журнале «Октябрь», др. Знаковым произведением для всего поколения перестройки стал роман А.Н. Рыбакова «Дети Арбата» в журнале «Дружба народов».

Рядом с классикой в журналах печатались произведения писателей нового поколения. Сейчас, как полагают критики, нет в литературе ярких фигур. Это, конечно, спорный тезис.

Но и в эпоху взрывов, когда происходит резкое обновление культуры, и в предшествующие им эпохи стагнации и кризисов литература — хотим мы того или не хотим — поверх, может быть, и сознательной, допустим, установки общества (авторов и читателей) на своего рода культурную амнезию, обладает целым рядом защитных механизмов, которые позволяют не только сохранить, но и передать следующему поколению культурную память.

И речь идет не только о том, что литература в свете давней теории подражания, восходящей к античности, отражает (или запечатлевает) реалии действительности (от Аристотеля до наших дней значимы платоновские диалоги). Высвечивается другой ракурс проблемы культурной памяти: художественный текст — самопорождающаяся структура, самовоспроизводящееся явление, которое, при всей изменчиво­сти, обновлении, сохраняет и передает основные принципы построения текста, в том числе память о прошлом, включая и литературное прошлое.

Важно помнить бахтинскую концепцию «памяти жанра», которую можно распространить на другие стороны художественного текста. Это очень прочная основа создаваемой нами совместно теории культурной памяти текста.Перед нами стоит задача вычленить механизмы сохранения и передачи культурной памяти в тексте.

В последние годы в научный обиход вошло понятие «культурный геном» (А. Кончаловский). В связи с ним ставится вопрос об изучении культурной эволюции. По мнению сторонников этой гипотезы, в настоящее время культурная эволюция стала главной движущей силой происходящих изменений в человеке. Она заняла место, принадлежавшее прежде биологической эволюции. Потому важно исследовать способы функционирования культуры, ее распространения, которое происходит путем не столько генетического наследования, сколько горизонтального переноса идей2.

Казалось бы, тезис о доминировании в наши дни культурной эволюции вступает в противоречие с ее реальным состоянием в нашу эпоху, с местом, которое занимает культура в современной жизни. Неслучайно в ходу еще одно понятие — «культурный апокалипсис», — и даже современная культура рассматривается как культура апокалипсиса, пришедшая на смену эпохе постмодерна.

Эти две антиномии — «культурная эволюция» и «культура апокалипсиса» (замечу, помимо других, созданных по такой же модели: «культура»/«антикультура») — сталкиваются, и порой весьма драматично, в размышлениях о состоянии  современного человека.

Однако такое происходит в истории культуры не впервые. Относительно недавний пример — более столетней давности: то, что мы сейчас называем, и по праву, чуть ли не с придыханием — Серебряный век, русское Возрождение начала XX века — современниками этого явления воспринималось как вырождение. 

Пример из наших дней: многие еще осознают постмодернизм как кризисное явление, а те, кто пугает нас культурой апокалипсиса, видят заслугу все еще по инерции ругаемого постмодернизма в сохранении, создании своеобразного гигантского хранилища культуры из цитат, мотивов, аллюзий и т.д.

Получается, что как только явление культуры из разряда современности переходит в прошлое, пусть и недавнее, оно воспринимается с ностальгическим чувством и осознается как точка отсчета дальнейшего упадка, кризиса в культуре.

Это ярко проявилось в современной литературе, точнее, в нашем отношении к ней. Один из клишированных тезисов: даже в России (где «поэт», как известно, всегда «больше, чем поэт»), не говоря о всем мире, закончилась эпохалитературоцентричности. Теперь она, литература, переместилась на периферию духовного сознания. Из литературы ушел пророческий дар, поэт теперь далеко не пророк.

Но нельзя ли здесь усмотреть и другое, в масштабе большого времени, весьма не новое, извечное: конфликт «осмеянного» (М.Ю. Лермонтов), непонятого пророка со своим временем?

На каждом витке литературного развития меняется лик писателя, и пророка в том числе. Только мы готовы пасть на колени перед гением пушкинского типа, а перед нами совсем другой — неузнанный и непривычный: чеховский,солженицынский и т.п.

Это прекрасно осознавал в начале XX века А. Белый. Он писал, что писатель начала XX века не похож на писателя века XIX: никакого величия, пафоса, несколько сниженный образ. Но в своих книгах это все тот же пророк.

Только неразгаданный, каким был и сам Андрей Белый. Так, после выхода книги Белого «Золото в лазури» один из критиков утверждал, что коллекция московских дураков пополнилась еще одним экземпляром. А теперь мы видим у Белого немало всякого рода пророчеств — вплоть до создания атомной бомбы.

Но если мы снова будем искать  в современных писателях пророка, как прежде сказали бы, а-ля Белый, то явно ошибемся. Проще объявить, что пророческая функция русской, да и всей мировой литературы исчерпана и что литература больше не в чести.

Но литература все же будет существовать. И неважно, что не будет у серьезных книг, литературных журналов прежних тиражей. У литературы останется ее главная функция — хранителя культурного кода прошлого.

Пусть исчезнут (предположим в приступе мизантропии) не только все гении, но даже и большие таланты, останутся «мастеровые», хорошие «середнячки», — литература создала целый арсенал средств, который и в очередную эпохупромежутка (этот тыняновский промежуток особо осознавал в конце XX века Ю.М. Лотман как стадии до и послевзрыва) не позволит оборваться преемственности, культурной памяти.

И в этом была огромная заслуга века, который со временем, быть может, назовут Платиновым, подразумевая под этим мощный поток свободной от ангажированности литературы века двадцатого, который особо преломился в русской культуре конца XX — начала XXI века.

Автор: Олег Клинг, доктор филологических наук, профессор, зав. кафедрой теории литературы филологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, писатель.

Источник: magazines.russ.ru


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Короткое чтиво на каждый день

Юрий Сычёв: Всходы

Лауреат Третьей литературной премии «Лит-ра на скорую руку» в номинации "Лучший по мнению читателей".

Вечерело.
Василий присел на завалинку, закурил беломоринку и засмотрелся.
Сквозь земную твердь пробивались нежные ростки конопли...

читать далее...

Саша Донецкий: Водка «White Bear Cannabis»

Номинация на Третью литературную премию «Лит-ра на скорую руку».

Не сказать, что Бормотухин был законченным наркоманом или горьким пропойцей, любителем дебошей и публичных скандалов. Совсем нет. Иначе как бы он преподавал политологию в университете?

читать далее...

Международный конкурс юных чтецов

Литература в картинках

Третья литературная премия «Лит-ра на скорую руку»

Любопытное из мира литературы

Русская феминистская поэзия: Заметки на полях

Русская феминистская поэзия: Заметки на полях

Современная феминистская поэзия на русском языке создаётся медленно и с трудом. Когда редакторы и критики задают вопрос, почему в России нет своей Элис Уокер или Нины Марии Донован, хочется ответить вопросом на вопрос: а это случайно не вы, полупрезрительно усмехаясь, выкидывали в мусорку «слишком бабские», «агрессивные», «непонятные», «странно для...

От любви до ненависти: громкие ссоры писателей

От любви до ненависти: громкие ссоры писателей

Вести себя как уличная шпана могут и вполне интеллигентные люди с хорошим образованием и отменными манерами, дай только повод. Мы решили вспомнить, кто из писателей ссорился со своими собратьями по перу и к чему это приводило. Истории нашлись весьма занятные!

Кто и зачем проводит книжные свопы

Кто и зачем проводит книжные свопы

Полки буккроссинга, где можно оставить нечитаемого Хайдеггера или забрать красивый альбом, открыты в парках и кафе Москвы. Появляются и свопы, где ненужная книга находит нового хозяина. Разговор с теми, кто их организовывает.

Сторителлинг: как интересно рассказывать истории

Сторителлинг: как интересно рассказывать истории

Сергей Крутько, главный редактор 4brain.ru, соавтор курса «Сторителлинг», рассказал блогу Нетологии о том, что такое сторителлинг, из чего состоит хорошая история и каким правилам она подчиняется.

Несколько интересных фактов о «Библионочи»

Несколько интересных фактов о «Библионочи»

Напомним, что праздник намечен на 21 апреля. Не пропустите ; )

Литература в цифрах

от 50 тыс. до 2 млн экз.

тиражи детских книг издаваемых в советские времена  Источник

13

Количество детективов вошедших в список «Лучшие детективы 2017 года» Источник

10 %

Размер НДС на книги во Франции Источник

Прямая речь

Александр Гаврилов, Литературный критик:

Кстати, если вдруг кому интересно, в шорт-листе премии был интересный роман... Источник

Ольга Аминова, редактор Виктора Пелевина:

Это неправда! Это не так совершенно! Другое дело, что у Виктора Олеговича есть определенного рода требования, которые мы не можем не учитывать. Источник

Мнение В. Румянцева

Валерий Румянцев

Почему нет нового Пушкина?

В литературной жизни есть много вопросов, которые одновременно волнуют и писателей, и читателей, и издателей, и литературоведов, и литературных критиков. И один из них - «Почему нет нового Пушкина?». Эту тему активно обсуждают литераторы и читатели, в том числе и в Интернете.

Смерть читателя – это лишь версия или?..

Хороших новостей приходится ждать, плохие приходят  сами. За последние четверть века в нашу культурную жизнь пришло немало бед, и  одна из них – катастрофическое снижение числа читателей художественной  литературы. Иосиф Бродский как-то сказал: «Есть преступления более ...

Колонка Юлии Зайцевой

Юлия Зайцева

Французский книжный социализм

В марте с писателем Ивановым съездили на Парижский книжный салон. Россию в этот раз выбрали почетным гостем. Ее стенд был огромен и многолюден. Институт перевода блестяще справился с задачей главного организатора. Но речь здесь пойдет не о русских изданиях.

Над пропастью

Пару месяцев назад в российском прокате почти никем не замеченный прошел отличный фильм «За пропастью во ржи». Это кино из разряда must-see для тех, кто упорно и самоотверженно пробивается к писательству. Я не специалист в биографии великого Сэлинджера, поэтому не буду судит...

Колонка Сергея Оробия

Сергей Оробий

Полка (не та, другая)

Речь пойдёт не о сапрыкинской «Полке» (о ней ещё напишем), а о персональной. На полке стоит то, что время от времени перечитываешь. Но в этом и проблема: мы оказались в культуре, которая ориентирует не на перечитывание, а скорее на недочитывание – да и читают все разное (если хотите, назовите это «кризисом чтения»).

Хармс как звук

Вышел новый альбом Леонида Федорова «Постоянство веселья и грязи». Он сделан на тексты Даниила Хармса, и мы притворимся, что это повод для литературной колонки, хотя любой поклонник «АукцЫона» поймет уловку: нет музыканта менее «литературного», чем Федоров.

Интервью

Литературные мероприятия

Встречи с писателями

21 апр. Ольга Славникова

Встреча на тему «О чем писать?» - столкновение поколений, душевные муки и судьбы интеллигенции, проблемы взросления и старости. Ес...

21 апр. Лидия Сычева и Евгений Москвин

Встреча с Лидией Сычевой, пройдет в формате авторского чтения художественной прозы и активной беседы о книгах, творчестве и жизни ...

18 апр. Юрий Буйда

Лауреат премии «Большая книга» Юрий Буйда представит свой новый роман «Пятое царство»!

Книжные новинки

Новости книжных магазинов

Ridero представило мобильное приложение

Ridero представило мобильное приложение

Мобильное приложение работает как магазин – читатели смогут найти и купить электронную книгу прямо в телефоне.

Лабиринт.ру ищет маркетолога

Лабиринт.ру ищет маркетолога

Дорогие книголюбы, мы ищем в свою команду профессионального и увлеченного менеджера отдела маркетинга. Может быть, это вы?

Книги, которые читают в культурной столице

Книги, которые читают в культурной столице

Санкт-Петербургский дом книги опубликовал рейтинг продаж книг. ТОП-10 книг художественной литературы ,  ТОП-10 книг бизнес литературы, ТОП-10 нау...

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

В Москве завершили уничтожение Библиотеки украинской литературы

В Москве завершили уничтожение Библиотеки украинской литературы

Де-факто заведение прекратило работу еще год назад и оставалась только вывеска. Часть фондов была отправлена в Библиотеку иностранной...

«Магия книги» - такова тема акции «Библионочь» в Российской государственной библиотеке для молодёжи

«Магия книги» - такова тема акции «Библионочь» в Российской государственной библиотеке для молодёжи

Программа Библиотеки для молодёжи в этом году состоит из более чем 20 мероприятий и активностей. Все мероприятия будут беспла...

«Электронекрасовка». Библиотека имени Н.А. Некрасова открыла новый сайт своих оцифрованных фондов

«Электронекрасовка». Библиотека имени Н.А. Некрасова открыла новый сайт своих оцифрованных фондов

В «Электронекрасовке» уже размещено больше 12 000 оцифрованных изданий 1564–1991 годов, уникальные коллекции книг, газет и жу...

Новости издательств

Ridero представило мобильное приложение

Ridero представило мобильное приложение

Мобильное приложение работает как магазин – читатели смогут найти и купить электронную книгу прямо в телефоне.

Журнал «Носорог» запускает одноименное издательство

Журнал «Носорог» запускает одноименное издательство

Сообщается, что издательство будет специализироваться на русской и переводной прозе, как современной, так и той, которая уже ...

Итоги работы издательства «МИФ» от Генерального директора Артёма Степанова

Итоги работы издательства «МИФ» от Генерального директора Артёма Степанова

Выручка издательства за прошлый год составила 1,3 млрд рублей (на 24 % больше, чем в 2016 г.), притом что компания полностью распр...

Видео

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Рецензии на книги

Рецензия на книгу «Дорогая, я дома» Дмитрия Петровского

Рецензия на книгу «Дорогая, я дома» Дмитрия Петровского

До знакомства с рукописью романа «Дорогая, я дома» мне вообще не приходилось слышать об её авторе Дмитрии Петровском (кстати, был такой поэт-футурист, его полный тёзка, но это к слову). Тем интереснее неожиданно находить в лонглисте такие жемчужины. Как вы уже...

Рецензия на книгу «Номах» Игоря Малышева

Рецензия на книгу «Номах» Игоря Малышева

Назвать этот роман историческим не поворачивается язык. Перед нами метаистория – по Даниилу Андрееву – первичная плазма бытия, бесконечное сегодня, не позволяющее сознанию вырваться из текущего потока и возвыситься над ним, дабы обрести осмысление и ясность.

Рецензия на книгу «Трансабсурд: страсти по Тексту» С. Рейнгольда

Рецензия на книгу «Трансабсурд: страсти по Тексту» С. Рейнгольда

Трансабсурд как свобода от абсурда и свиста? И на поле литературной критики подчас вскипают страсти. Провозглашаются неслыханные цели – например, преодолеть эпоху абсурда.

Рецензия на книгу «Заземление» Александра Мелихова

Рецензия на книгу «Заземление» Александра Мелихова

Надо сказать, что Мелихов один из немногих современных авторов (и из этих немногих определенно самый яркий), кто остается беззаветно предан психологической школе великой русской литературы. Читать Мелихова интересно не благодаря перипетиям изощренного сюжета и...

Детская литература

Запрещенная сказка Чуковского выложена в Сеть

Запрещенная сказка Чуковского выложена в Сеть

Малоизвестная сказка «Одолеем Бармалея!» представлена в фонде Президентской библиотеки.

Альпина Паблишер запустила редакцию «Альпина.Дети»

Альпина Паблишер запустила редакцию «Альпина.Дети»

Сообщается, что цель издательства - создавать книги, которые пробуждают любопытство, помогают найти свое призвание и просто позволят проводить больше времени вместе с ребенком.&nbs...

В РФ создадут серию мультфильмов по отечественной литературной классике

В РФ создадут серию мультфильмов по отечественной литературной классике

Министерство культуры и Министерство образования и науки РФ работают над экранизацией произведений русской литературы. Об этом во вторник сообщила директор департамента кинематографии Минкул...

Игорь Олейников получил самую престижную премию в области детской литературы в мире

Игорь Олейников получил самую престижную премию в области детской литературы в мире

Международный совет по детской книге объявил победителей на соискание Премии имени Ханса Кристиана Андерсена 2018 года, самой престижной премии в области детской литературы в мире. Им стал с...

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Клуб бывших самоубийц» автор: mobilshark

Меня зовут Сыч. Я – никто, такова особенность моего внутреннего «я». Эти встающие раком буквы – бунт на карачках против себя самого. Звучит абсурдно, поскольку у меня есть только сознание своего «я», но самого «я» нет, его лицо стерто. Мое сознание необитаемо. Обрамляющие меня обстоятельства – бесформенная зыбучая явь, но я хочу выбраться из этой мути в гущу событий. Как говорит доктор Мыс, мне надо кончить на бумагу горьким соусом истинной правды, чтобы найти в нем каплю самоуважения. далее...

«Я и Путин» автор: Моралес

До Коломенской осталось полминуты,
И народ толпился в стареньком вагоне,
На сидении напротив ехал Путин
В адидасовской толстовке с капюшоном.
Просто так, как будто дворник или слесарь,
Словно менеджер в Хундай-автосалоне,
Вы подумайте, в вагоне Путин ехал!
Тетрисом играл в своем айфоне.
А народ стоял, не замечая,
Рядом два таджика что-то ели,
Черными еблищами качая
В такт колесам, едущим в туннеле.

далее...

Доска объявлений

Условия публикации здесь

Продам коллекционные книги, выпущенные малым тиражом

Есть данные, что книги из этого тиража были подарены И. И. Сечиным В.В. Путину и некоторым другим высокопоставленным лицам. далее...

Внимание! Литературный конкурс!

Продолжается приём произведений на литературный конкурс - объявлен в первом номере журнала «Клио и Ко»! - на тему революций 1917 года в России, гражданской войны и военной интервенции. далее...

В проект «Полка» на фултайм нужен младший редактор

У нас команда во главе с Юрием Сапрыкиным, дизайн «Чармера», офис в самом центре Москвы, достойная зарплата. далее...

Колонка Сергея Морозова

Записки Старого Ворчуна

Топ сочинителей на российском политическом Олимпе

Сегодня поговорим о графоманах в органах законодательной, исполнительной, и судебной властей РФ. Нет, четвертой власти внимания мы не уделим, там и так все ясно. Займемся литераторами-чиновниками.

Подборка самых эпичных драк современных русских литераторов

Литература умирает. Кино и компьютерные игры загнали писателей в подвалы и канавы, откуда несчастные с шипением вампиров встречают Солнце нового мира. Алкоголь, плохое питание, падающие тиражи – все провоцирует постоянный стресс. Выход один – хорошая драка! Но Золотой век русской культуры миновал.  Литераторы не только пишут значительно хуже предшественников, но и дерутся на пивных стаканах, а не дуэльных пистолетах, как раньше. Писатель на пенсии, Старик Лоринков, вспоминает самые эпичные драки современной русской литературы.

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина
Международный конкурс юных чтецов