Интернет-магазина onix-boox
Лит-ра.инфо - новости литературы
Любопытное

Как стать писателем: рассказывает Маргарет Этвуд

Как стать писателем: рассказывает Маргарет Этвуд 15.01.2018

Выдержки из эссе канадской писательницы Маргарет Этвуд «Выбор профессии: „Кем ты себя воображаешь?“» в переводе Екатерины Скрылевой

Писательство — занятие довольно обыденное, и ничего волшебного в нем нет. Любой мало-мальски грамотный человек может взять в руки орудие письма и наставить закорючек на белом листе. Но быть писателем значит занимать известное социальное положение — уже само слово «писатель» внушает нам уважение. Счастлив тот, кто берется за перо просто так, чтобы водить им по бумаге, не думая о своей будущей роли! Не всегда она блаженна и благословенна, зачастую — обременительна, да и плата за нее высока, хотя, как и многое другое, она может наделить властью того, кто хочет переодеться в соответствующий костюм и сыграть ее.

Я выросла в обществе, где, на первый взгляд, таких ограничений было немного. Когда я родилась, а случилось это в 1939 году, через два с половиной месяца после начала Второй мировой войны, литература и искусство не были главной темой обсуждения в моей стране. Людей в Канаде занимало другое, и если они о чем и задумывались, то не о писателях.

Мои родители были из Новой Шотландии — и вдали от нее они всю жизнь чувствовали себя как в ссылке. Отец появился на свет в 1906 году в семье лесника и вырос в глуши. Его мать преподавала в школе и очень поддерживала его: он занимался самообразованием и учился заочно — ни колледжа, ни университета поблизости не было. Отец поступил в педагогическое училище и одновременно стал преподавать в начальных классах; он работал и на лесозаготовках, чистил за гроши кроличьи клетки, ночевал летом в палатках и сам себе готовил. Откладывал зарплату, жил на стипендию, ухитрялся посылать домой деньги на обучение трех своих сестер и в конце концов защитил докторскую диссертацию по лесной энтомологии. Наверное, вы догадались, что мой отец был человеком самодостаточным и очень любил Генри Дэвида Торо .

Мой дед по матери врачевал по деревням, то есть запрягал сани и в пургу отправлялся принимать роды на кухонном столе. Моя мать была настоящим сорванцом, любила верховую езду, коньки, гуляла по чердачным балкам зернохранилища, домашними делами интересовалась мало, а сидя за фортепьяно (ибо из нее все время пытались сделать настоящую леди), держала на коленях раскрытую книгу. Однажды в училище отец увидел, как она съезжает по перилам, и в ту же минуту решил, что на ней-то он и женится.

Когда я родилась, отец заведовал небольшой биостанцией по изучению лесных насекомых в северном Квебеке. Каждую весну родители уезжали на север. Каждую осень, когда ложился снег, возвращались в город, обычно на новую квартиру. В шестимесячном возрасте меня положили в рюкзак и отправились в лес, и с тех пор он стал для меня родным домом.

Многие писатели в детстве испытывали одиночество, многим его скрашивал взрослый, который сочинял для них истории. Мне их рассказывал брат. Сначала я только слушала, потом он разрешил мне придумывать вместе с ним. Мы взяли за правило: каждый рассказывает до тех пор, пока у него не иссякнет воображение или ему не захочется помолчать и послушать. В любимой нашей истории говорилось о сверхъестественных существах, обитающих на далекой планете. Человек непосвященный решил бы, что это кролики, но на самом деле эти безжалостные плотоядные умели летать. «Сага» была приключенческой, там встречались враги и сообщники, герои вооружались, дрались, искали сокровища и дерзко сбегали из-под стражи.

Истории мы придумывали по вечерам или в дождливые дни, в остальное время жизнь была насыщенной и совсем не праздной. Проблемы морали и вопросы взаимоотношений не поднимались, сами мы редко сталкивались с ними. Нас учили, что нельзя разводить костры в лесу и купаться в грозу; как вести себя, чтобы лодка не переворачивалась; объясняли, как не погибнуть по глупости и так далее.

Мой отец почти все сделал своими руками: коттедж, причалы для лодок; смастерил мебель, и поэтому в доме всегда валялись на виду молотки, пилы, рашпили, дрели, коловороты и прочие опасные инструменты самого разного назначения — они часто служили нам игрушками. Нам показали, как чистить ружье (прежде всего выложить пули и не заглядывать в ствол спереди), как быстро умертвить рыбу (острием ножа между глаз). Плаксивость и капризы не приветствовались: в этом смысле девочкам, как и мальчикам, снисхождения не было, и слезы не вызывали сочувствия. Разумные доводы поощрялись улыбкой, так же как и любопытство по любому поводу.

Но по природе своей я не была рационалисткой. Самая младшая в семье, я чаще всех плакала, меня часто отправляли «к себе», считали слишком чувствительной и даже слабенькой — может быть, потому, что мне были интересны всякие «мерихлюндии» вроде вязания, платьев и плюшевых зайцев. Сама я считала себя маленькой и беспомощной, эдаким пирожным с розочками, не то что остальные. Из двадцатидвухмиллиметровки я стреляла плохо и с топором обращаться не умела. И чтобы понять, что для того, кто боится драконов, даже самый младший из них все равно дракон, времени у меня ушло немало.

Примерно в семилетнем возрасте я написала пьесу. Главным героем был великан, темой — преступление и наказание, преступление заключалось во лжи, о чем и полагалось писать будущему романисту, наказание — в том, что луна раздавила главного героя всмятку. Но как поставить этот шедевр на сцене? Не могла же я играть всех персонажей сразу. Выходом из положения были куклы. Действующих лиц я вырезала из бумаги, сцену соорудила из картонной коробки.

Пьеса с треском провалилась. Сколько помню, на представление пришел брат с друзьями, они хохотали до упаду. Так уже в раннем возрасте я столкнулась с литературной критикой. Я больше не бралась за пьесы, зато засела за роман, но дело не пошло дальше первой сцены, где плот с главным героем — муравьем — несло по течению. Возможно, на большее меня бы тогда все равно не хватило. В общем, писать я перестала и совсем забросила это дело. Вместо этого занялась живописью и рисовала модных див с сигаретами в мундштуках, в дорогих нарядах и в туфлях на шпильках.

В 1949 году мне исполнилось десять; я узнала, что такое сингл, и услышала мелодичную песенку Пэтти Пейдж по прозвищу Поющий Ручеек. Родители уже беспокоились, как бы массовая культура не оказала на меня разлагающее воздействие. Начиналась эпоха «мыльных» радиопостановок, вечерних сериалов, журнальной рекламы, когда хозяйки, начитавшиеся про микробов, в панике бросались на борьбу с грязью. Другим общественным злом были прыщи, перхоть, дурной запах изо рта и от тела, и на обложках комиксов я с восторгом читала сказания о том, как зубная паста спасла кого-то от социального краха, или о том, что стоит тебе позаниматься бодибилдингом по программе Чарльза Атласа, и от тебя разбегутся все драчуны на пляже, до того постоянно сыпавшие песком в глаза.

В то время я уже одолела полное собрание сочинений Эдгара По, взятое в школьной библиотеке, — в его творчестве не было ничего про секс, поэтому детям его выдавали. Я была влюблена в творчество Эдит Несбит, прочла все книжки народных сказок Эндрю Лэнга, какие только разыскала. Нэнси Дрю , девушка-детектив, не произвела на меня впечатления: слишком трезво мыслит; а вот в Шерлока Холмса я в двенадцать лет влюбилась безнадежной, но безопасной любовью.

Мне было пятнадцать, когда появился Элвис Пресли, теперь танцевали вальс и рок-н-ролл, но я скучала по танго, которое уже вышло из моды. Настало время школьных танцулек, постоянных бойфрендов, кинотеатров под открытым небом, написанных с самыми благими намерениями журнальных статей о том, какая все-таки опасная штука — петтинг. Тема сексуального воспитания в нашей школе не поднималась, учитель физкультуры специально диктовал выражение «менструальная кровь» по буквам, чтобы слушательницы не падали в обморок. Противозачаточные таблетки были делом далекого будущего. Забеременевшие девушки сразу куда-то исчезали. Они либо делали аборт, после которого умирали или оставались калеками, либо в срочном порядке выходили замуж и стирали пеленки, либо их отправляли в специальные дома для брошенных мамаш, где им приходилось скрести полы. От такой судьбы надлежало уйти любой ценой, причем лучшей защитой должны были служить резиновые пояс-трусы. Не впервые в истории всю культуру словно заклинило: с одной стороны были сплошные искушения, с другой — несокрушимая, высоченная стена общественной морали.

И все же больше всего о запретном мне рассказывали книги. Чего я только не успела прочитать до шестнадцати! От Джейн Остин до журнала «Подлинные любовные истории», дешевой научной фантастики и «Моби Дика». Прочитанное в основном делилось на три разновидности: книги по школьной программе, книги по собственному выбору, которые тем не менее не нужно было прятать (их я либо находила дома, либо брала в библиотеке), и книги подозрительные, куда я заглядывала украдкой, сидя с ребенком беспечных соседей. Таким образом в руки мне попали «Вечный янтарь» и «Джунгли классной доски» — своеобразный гимн во славу опасно просвечивающих нейлоновых блузочек.

Школьная же программа была неукоснительно британской и хронологически упорно не доходила до модернизма — наверное, чтобы в поле нашего зрения не попали сексуальные сцены, хотя и в обязательном чтении за кулисами основного действия секса встречалось предостаточно. И сам акт, и предвкушение его — как правило, имевшие плачевные последствия — прочитывались и в «Ромео и Джульетте», и в «Мельнице на Флоссе», и в «Тэсс из рода Д’Эрбервиллей», и в «Мэре Кэстербриджа». Обучение строилось в основном на работе с текстами. Мы учили их наизусть, анализировали структуру и стиль, писали краткие пересказы, но ни одного автора нам не показывали в историческом контексте или на фоне биографии — скорее всего, дело было в «новой критике». Хотя тогда этот термин еще не вошел в обиход и о писательстве как о профессии, процессе или занятии реальных людей еще никто не говорил.

Как же я в таких условиях стала писателем? Никто от меня ничего подобного не ожидал, и выбор свой я сделала не так, как обычно делают другие, задумываясь, кем быть: юристом или стоматологом? Я приняла решение внезапно, случилось это в 1956 году. Я шла из школы по футбольному полю и сочиняла стихотворение, пришла домой, записала его и поняла, что больше ничем не хочу заниматься, — только писать. Я и не подозревала, что стихотворение у меня получилось плохое, но даже если бы знала, меня бы это не остановило. Интересно было пережитое состояние, а не его результат: меня будто током ударило. Превращение из неписателя в писателя случилось моментально — так в низкопробных фильмах неприметный банковский клерк превращается в клыкастого монстра. Наверное, со стороны могло показаться, что меня подвергли воздействию химикалий или космических лучей вроде тех, что направляют на крыс, чтобы превратить их в гигантов, или на людей — чтобы превратить их в невидимок.

Приходилось считаться с тем, что мое известие встревожило родителей: они были терпимы к гусеницам, жукам и всякой живности, но на художников их терпимость не распространялась. По своему обыкновению, они ничего не сказали и решили подождать (авось само пройдет), и стали намекать, что неплохо бы мне устроиться на работу и зарабатывать деньги. Одна из подруг матери отнеслась к ситуации с юмором: «Очень хорошо, милая моя, — сказала она. — По крайней мере, работать будешь дома».

Если бы я тогда представляла себе, что такое стать не просто писателем, но писательницей (смертный приговор!), я бы через всю комнату швырнула мажущую синюю ручку или с головой спряталась под псевдонимом. Но тогда я была юна и не знала о подобных уловках, а сейчас уже слишком поздно.

Сначала я думала, что смогу сочинять сентиментальные рассказы для модных журналов: там, как сообщали в «Писательской бирже», хорошо платят, и я решила, что буду жить на гонорары и писать серьезную литературу, но после нескольких попыток убедилась, что мне не хватает соответствующего словарного запаса. Тогда я решила учиться на журналиста, ведь, трудясь в газете, думала я, можно рано или поздно выработать собственный стиль (на тот момент он представлял собой помесь Кэтрин Мэнсфилд и Эрнеста Хемингуэя). Однако после разговора с настоящим журналистом — троюродным братом, которого притащили родители, дабы он меня разубедил — я передумала: он рассказал, что мне как девушке дадут страничку некрологов или колонку для женщин. Но я сдала все экзамены — они до сих пор снятся мне в кошмарах, — распахнув тем самым врата в храм науки, и побежала учиться. «Вот закончу и буду преподавать, — думала я. — Все равно неплохо: летние каникулы длинные, и времени на сочинение шедевров будет море».

Мне было семнадцать, год шел 1957-й. Профессора не скрывали, что считают нас скучной публикой и что им было увлекательнее с ветеранами, немало повидавшими и вернувшимися с жаждой знаний, и намного веселее с левыми, наводнившими университет в 1930-е — годы молодости самих преподавателей. Мы и правда в большинстве своем были неинтересны. Ребята стремились получить профессию, девушки — выйти замуж за ребят.

Но существовала и другая категория. Ее представители носили черные свитера с высоким горлом, а представительницы — те же свитера и юбки поверх черных балетных трико, потому что колготки еще не придумали. Эти были в меньшинстве, обладали несомненным талантом, их упрекали в выпендреже и называли богемой. Поначалу я их боялась, а через пару лет вместе с ними нагоняла страх на остальных. Особого умения не требовалось — надо было понять основные тенденции и дальше следить: маникюр похуже, лицо побледнее, худоба и скудный гардероб, — словом, гамлетовский образ, иначе никто и не догадается, что у вас в голове слишком заоблачные для всеобщего понимания мысли. Нормальная молодежь посмеивалась, по крайней мере, над мужской половиной «богемы» и частенько вываливала представителей оной в снегу. Считалось, что «богемные» девушки доступней «кашемировых», зато скандальней, сумасброднее, подлей и гневливей, так что связывавшимися с ними следовало определиться, не слишком ли это высокая цена за легкий секс. Богему не интересовала канадская литература — вернее, они, как и остальные, не подозревали о ее существовании. Джек Керуак и битники появились на сцене в конце 1950-х и печатались в основном в журнале «Лайф», но не стоит думать, что они произвели большое впечатление на богему, ведь мы заглядывались на Европу. Надлежало ознакомиться с творчеством Фолкнера, Скотта Фицджеральда и Хемингуэя, Теннесси Уильямса и Юджина О’Нила (если вы предпочитали драматургию), прочитать «Гроздья гнева» Стейнбека, до известной степени изучить творчество Уитмена и Дикинсон, Генри Миллера (если перепадал контрабандный экземпляр — Миллер был запрещен), упомянуть в разговоре про гражданские права Джеймса Болдуина и — между делом — еще и Элиота, Паунда, Джойса, Вулф, Йейтса и так далее. А вот имена Кьеркегора, автора «Степного волка», Сэмюэла Беккета, Альбера Камю, Жан-Поля Сартра, Франца Кафки, Ионеско, Брехта, Генриха Бёлля и Пиранделло были магическими. Некоторые еще читали Флобера, Пруста, Бодлера, Жида, Золя и великих русских — Толстого и Достоевского.

Первыми людьми искусства, с которыми я столкнулась, стал театральный народ. Актрисой мне быть не хотелось, но я умела рисовать декорации и порой поддавалась на уговоры сыграть какую-нибудь (совсем крохотную) роль. Я зарабатывала тем, что рисовала и печатала театральные афиши, и это служило альтернативой работе в аптеке.

И все это время я писала — маниакально, плохо, но продолжая на что-тонадеяться. Пробовала себя во всех жанрах, в которых потом работала (поэзии, художественной и всякой другой прозе), и прилежно выстукивала на машинке свои произведения двумя пальцами, как делаю до сих пор.

Получив первое письмо с известием, что мои стихи опубликуют в литературном журнале, я с неделю ходила как в тумане. То было настоящее потрясение. Все это время усилия, которые я прилагала, казались тщетными даже мне самой, а тут — сокровенная мечта вот-вот сбудется! Как в сказке или страшноватом сне. Однако я читала слишком много сказок: о золоте, наутро обратившемся в уголь, о красоте, за которую приходилось платить отрубленными руками, — и знала, что по сюжету теперь меня ждут обман, испытания и препятствия, многие из которых мне не дано будет распознать, и цена за ошибку, возможно, жизнь.

С помощью литературных журналов и некоторых моих преподавателей, в них печатавшихся, я отыскала потайную дверцу. То был доступ к пустынной с виду горе, которая на самом деле была не то курганом, не то муравейником: человек сторонний решил бы, что там ничего нет, но на самом деле, если найти вход, попадаешь в самую гущу жизни. Прямо у меня под носом открывался настоящий микрокосмос литературной жизни.

Оказывается, в Канаде и впрямь существовали поэты. Они сбивались в маленькие кучки и даже в целые школы: одни были «космополиты», другие — «аборигены». Каждый из них отрицал свою принадлежность к какой-либо группе, зато кивал на собратьев по перу. Все они критиковали критиков, которые тоже в основном были поэтами, крыли друг друга последними словами, хвалили себя в аннотациях, помещенных на обложках книг, писали отзывы друг на друга и, рецензируя, превозносили до небес и рвали на куски врагов, как в XVIII веке; разглагольствовали, выступали с программными документами, напарывались на шипы жизни, истекали кровью.

Публиковавшихся канадских романистов было немного, все они знали друг друга, и почти все жили за границей, потому что считали: существовать в Канаде художнику невозможно. Многие писатели, чьи имена прогремят в конце 1960-х — начале 1970-х (Маргарет Лоренс, Мордекай Рихлер, Элис Манро, Мэриан Эйнджел, Грэм Гибсон, Майкл Ондатже, Тимоти Финдли, Руди Уайб), еще ничем не выделялись среди остальных.

Попасть в волшебный муравейник, туда, где другие считают тебя писателем и радуются этому, оказалось много проще, чем я думала. В то время существовала настоящая богема — и впрямь обособленная от остального общества и совершенно на него непохожая, — и стоило в нее попасть, как ты становился ее частью.

На старом заводе, например, расположилась кофейня под названием «Посольство Богемы», там раз в неделю собирались поэты и читали вслух свои произведения. Как только я «напечаталась», меня тоже попросили «почитать». («Чтение поэзии» быстро входило в обычай среди поэтов, и вскоре только этого от вас и ожидали. Не думала не гадала я тогда, что последующие десять лет буду мечтать попасть не на сцену, а за кулисы.)

Сборища в кафе во всех отношениях были замечательными. С одной стороны, собирался разношерстный народ, то есть в кафе встречались полные противоположности. Молодые и старые, женщины и мужчины, печатавшиеся и не печатавшиеся, маститые и неофиты, оголтелые социалисты и крайние формалисты — все рассаживались как придется за столы, накрытые клетчатой скатертью и с обязательным подсвечником в форме винной бутылки. Меня не оставляло чувство, что здесь есть и не очень хорошие люди, — даже среди тех, кто публиковался, даже среди самых уважаемых. Одни подчас бывали просто неподражаемы, но длилось это недолго, другие каждый раз читали то же самое, третьи были неисправимыми маньеристами, четвертые приходили сюда в поисках любовных приключений. Неужели принадлежность к кишащему поэтическому муравейнику сама по себе ничего не гарантировала? Что же тогда есть истинное Признание? Как узнать, оценили ли тебя и какова эта оценка? Ведь многие здесь обманывались насчет своих талантов — может, обманывалась и я? И если задуматься, кто же «настоящие»? Кто это определяет, какой лакмусовой бумажкой пользуется?

В отличие от всех других искусств, писательство обладает неким особым свойством: оно очень демократично и как средство выражения всем доступно. В одной назойливой газетной рекламе говорится: «Все в писатели! Опыта или специального образования не требуется».

Чтобы быть оперным певцом, нужен не только голос, но и долгие годы учебы; композитору нужен слух, танцору — гибкое тело; для игры на сцене надо вызубрить текст и так далее. В последнее время считается, что рисовать так же легко, как и писать, и когда слышишь: «У моего четырехлетнего сына получилось бы лучше», чувствуешь, как в людях просыпается зависть и презрение, они и правда думают, что художник, на чью картину они смотрят, либо бездарен, либо везунчик и ловкач и им подсунули подделку.

Приведем другое, более мрачное сравнение: любой может выкопать на кладбище яму, но могильщиком от этого не станет. У могильщика гораздо больше выносливости и упорства. И род его деятельности глубоко символичен. Если вы могильщик, то вы не просто копаете. Вы несете на своих плечах огромный груз: мысли других людей, их страхи, фантазии, мечтания и суеверия. Вы  выступаете от лица всех смертных, хотите вы того или нет. То же самое верно и для любой другой общественной роли, в том числе и для Писателя с заглавной буквы. Но ее значение, ее эмоциональное и символическое наполнение со временем меняется — как и у всех остальных ролей.

Источник: arzamas.academy


Комментировать

Возврат к списку

Комментировать
Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA
Введите слово на картинке

 

Короткое чтиво на каждый день

Федора Яшина: Наш двор

Жил в нашем подъезде мальчишка, Безгин его фамилиё было, говорили взрослые на них - бандеровцы.

Помню, мать его на продажу выбивала на машинке вышивку, ришилье, что ли называется, у нас её труд тоже имелся.

Так вот этот паршивый мальчишка, обозвал меня однажды...

читать далее...

Виктория Черкасова: «Царь, коза и Фома – умная голова»

Номинация на Первую литературную премию «Лит-ра на скорую руку».

Заскучал царь. Стал со скукой на шашки глядеть, к гуслям стал равнодушен и к пряникам.
Велел государь народ оповестить, о том, что тот, кто козу, что три языка иноземных знает, царю покажет, получит...

читать далее...

Международный конкурс юных чтецов

Литература в картинках

Испепеляюще адский креатиф ведущего издательства России Посмотреть полный размер

Испепеляюще адский креатиф ведущего издательства России

Без комментариев...
Комментарии внутри ;)
Вторая литературная премия «Лит-ра на скорую руку»

Любопытное из мира литературы

Подписка Amazon. Итоги 2017

Подписка Amazon. Итоги 2017

Amazon сообщил, что выплаты авторам, книги которых доступны подписчикам сервисам Kindle Unlimited, составили в декабре 2017 $19.9 млн.

Алексей Иванов назвал сериалы, которые его поразили / удивили

Алексей Иванов назвал сериалы, которые его поразили / удивили

Из деcяти названых - один отечественный.

Почему поэма «Москва-Петушки» повествует о путешествии к апокалипсису

Почему поэма «Москва-Петушки» повествует о путешествии к апокалипсису

Многие считают поэму Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки» исповедью алкоголика, разочаровавшегося в жизни и заливающего свое горе вином. Но в горячечных образах, которые описывает герой писателя, может крыться т...

Любимые литературные герои наших современников

Любимые литературные герои наших современников

Мужчин привлекают преимущественно мужские образы, в то время как женщинам интересны как мужские, так и женские персонажи.

Литература в цифрах

500

количество романов написанных Айзеком Азимовым Источник

18 месяцев

Такой срок займет изготовление 898 копий самой загадочной рукописи в мире: Манускрипта Войнича Источник

25 писем

Жоржа Дантеса проливают свет на многие важные подробности, ранее остававшиеся неизвестными. Источник

Прямая речь

Олег Новиков, генеральный директор «Эксмо»:

Но его книги 2010-х годов – например, «iPhuk 10» и «Snuff» – по качеству исполнения и предвидению того, что будет завтра – вполне на уровне. Источник

Михаил Иванцов, ген. директор сети «Читай-город»:

Мировой блок литературы объективно большой. Но возникает вопрос, что наша страна способна произвести сама. Источник

Колонка Сергея Морозова

Сергей Морозов

Книги года

Книг я прочитал в этом году какое-то невообразимое количество. Но издали-то еще больше. Многое не попало в поле зрения по техническим причинам и из-за элементарной нехватки времени. Поэтому это список моего читательского лучшего, того что я держал в ...

Манифест барской литературы

Говорят, Маканин был очень умный. Может и так, смотря какой меркой мерить. Каждый обычно пользуется своей. Для одного - умный, для другого – так.
Я вот, сколько ни читал Маканина, «очень» не заметил. Умные-то мы все. А вот которых «очень» всегда было...

Колонка Юлии Зайцевой

Юлия Зайцева

Над пропастью

Пару месяцев назад в российском прокате почти никем не замеченный прошел отличный фильм «За пропастью во ржи». Это кино из разряда must-see для тех, кто упорно и самоотверженно пробивается к писательству. Я не специалист в биографии великого Сэлинджера, поэтому не буду судит...

Нечитатель – это профессия

В начале декабря Московский центр «Благосфера» объявил об открытии Книжного клуба. Подвести итоги юбилейного 17-го и нарисовать перспективы 18-го пригласили хорошо всем известных активистов книжного мира. Этот дримтим профессионалов обозначил главные проблемы в секторе анали...

Колонка Сергея Оробия

Сергей Оробий

Селфи лишнего человека

Не всё книжки читать – решил сходить в кино. С первого февраля везде на афишах слово «Селфи». Но гораздо раньше оно появилось на обложке романа.

Люди, увеличенные до размеров писателей

Когда читаешь в неделю по три романа, в конце концов осознаешь, что все пишущие люди делятся на две категории.

Не быть как Толстой

Самый остроумный текст, прочитанный в литературном интернете за неделю, – статья Ника Грина о том, как он попытался копировать образ жизни знаменитых писателей. Интеллектуальный эксперимент длился семь дней и включал семь ролевых моделей.

Интервью

Литературные мероприятия

Встречи с писателями

20 февр. Егор Серов

Творческая встреча с главным редактором Радио «Книга».

В течение года в библиотеках состоится более 100 встреч с писателями

Департамент культуры Москвы запускает проект «Встречи с писателями» в столичных библиотеках. Читатели смогут пообщаться ...

1 фев. Олег Зоберн

Литературный клуб «Классики XXI века» и издательство «ЭКСМО» (Пятая Редакция) приглашают на авторский вечер Олега Зоберн...

Книжные новинки

Новости книжных магазинов

25 января – 80 лет со дня рождения выдающегося поэта, певца и актера Владимира Высоцкого

25 января – 80 лет со дня рождения выдающегося поэта, певца и актера Владимира Высоцкого

Совсем скоро настанет важная памятная дата для всего литературного мира! Кумир и легенда прошлого века, чей талант не имел границ, навсегда останется в нашей памяти. Написанные им песни...

Лучшая проза 2017 года

Лучшая проза 2017 года

По версии «ЛитРес», сервиса электронных книг №1 в России.

Лучшие детективы 2017 года

Лучшие детективы 2017 года

По версии «ЛитРес», сервиса электронных книг №1 в России.

Лучшим книжным Москвы признан «Библио-Глобус»

Лучшим книжным Москвы признан «Библио-Глобус»

«Библио-Глобус» во второй раз стал победителем голосования «Лучший книжный магазин Москвы» по мнению участников проекта «Активный гражданин». Всего в голосовании по этому вопросу принял...

Премии, Выставки, Конкурсы

Новости библиотек

На ВДНХ открылась первая в столице библиотека ремесел

На ВДНХ открылась первая в столице библиотека ремесел

Помимо книжного фонда, который насчитывает более 1500 специализированных книг и журналов, в библиотеке проводятся бесплатные ремес...

В 2018 году к формированию электронного фонда Президентской библиотеки предполагается привлечь более 20 организаций-фондодержателей

В 2018 году к формированию электронного фонда Президентской библиотеки предполагается привлечь более 20 организаций-фондодержателей

Объём библиотечных материалов в 2018 году должен увеличиться на 2 млн 585 тыс. сканов, что больше запланированных показателей 2017...

В День студента, 25 января, РГБМ провели опрос среди наших читателей, кто, по их мнению, является самым популярным студентом русской литературы

В День студента, 25 января, РГБМ провели опрос среди наших читателей, кто, по их мнению, является самым популярным студентом русской литературы

На первом месте с большим отрывом оказался Родион Раскольников из романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». На второй п...

Новости издательств

Двойной рост и сытый писатель

Двойной рост и сытый писатель

1 февраля крупнейший в России издательский холдинг «Эксмо-АСТ» провел пресс-конференцию с длинным названием «Перспективы развития ...

Корпорация «Российский учебник» запустила акцию «Педагогический контроль качества учебников»

Корпорация «Российский учебник» запустила акцию «Педагогический контроль качества учебников»

В рамках акции корпорация предлагает всем педагогам сообщить сведения о любых ошибках, опечатках и других недочетах в учебно-метод...

Новинки издательства «Пальмира»

Новинки издательства «Пальмира»

Издательство изменило формат и сейчас уходит от переизданий к работе с множеством новинок. О тех, что вышли и выйдут в январе и на...

Видео

Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб» ежемесячно отвечает на вопросы потенциальных писателей

Рецензии на книги

Рецензия на книгу «Не прощаюсь» Бориса Акунина

Рецензия на книгу «Не прощаюсь» Бориса Акунина

8 февраля стартовали продажи романа «Не прощаюсь», в котором Борис Акунин убивает-таки Эраста Фандорина. Или не убивает? Константин Мильчин — о том, вернулся ли к нам с новым романом тот Акунин, которым мы зачитывались в конце 1990-х и начале 2000-х.

Рецензия на книгу «Роза ветров» Андрея Геласимова

Рецензия на книгу «Роза ветров» Андрея Геласимова

Скажу я вам, давно я не получал от чтения такого невероятного удовольствия. Сам Андрей сказал мне, что в этом и была одна из задач, которую он поставил перед собой, когда писал - вернуть читателю страсть к чтению, которую все мы испытывали в детстве, читая люб...

Дмитрий Быков рассказал, почему Дэн Браун – пример для Пелевина

Дмитрий Быков рассказал, почему Дэн Браун – пример для Пелевина

Писатель Дмитрий Быков назвал лучшей книгой января «Происхождение» Дэна Брауна и подробно объяснил, почему этот роман об искусственном интеллекте лучше недавнего пелевинского романа на эту же тему.

Рецензия на книгу «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова

Рецензия на книгу «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова

Роман Алексея Сальникова "Петровы в гриппе и вокруг него" впервые был целиком опубликован в журнале "Волга", затем стал бесплатно доступен в сервисе Bookmate и оказался там настолько популярным, что его выпустило издательство АСТ. Первая хоть сколько-то извест...

Детская литература

1 февраля начинается школьный этап конкурса  «Живая классика»

1 февраля начинается школьный этап конкурса «Живая классика»

1 февраля стартует всероссийский конкурс юных чтецов «Живая классика». Он состоит из нескольких этапов, и первый из них - школьный. Весь февраль ученики по всей России будут соревноваться в декламации текстов. И только лучшие из них, по три фаворита ...

«Библиотека юного путешественника» в поездах дальнего следования!

«Библиотека юного путешественника» в поездах дальнего следования!

Всего 17 поездов получат свои детские библиотеки, которые рассчитаны на детей от 5 до 14 лет. В них представлены произведения Агнии Барто, Виталия Бианки, Самуила Маршака, Алексея Толстого, Карела Чапека, Бориса Заходера, Кира Булычева, Эдуарда ...

Прием заявок на участие в литературном конкурсе «Добрая лира - 7» открыт

Прием заявок на участие в литературном конкурсе «Добрая лира - 7» открыт

На литературно-педагогический конкурс «Добрая Лира»! принимаются рассказы, миниатюры и небольшие повести в следующих номинациях:

РГГУ приглашает старшеклассников принять участие в олимпиадах по русскому языку и литературе

РГГУ приглашает старшеклассников принять участие в олимпиадах по русскому языку и литературе

Регистрация для участия в отборочном этапе олимпиад ведется по 14 января 2018 г.

Их литература (18+)
литература настоящих падонков

«Как я убил ящурку» автор SEBASTIAN KNIGHT

Я сидел в парке Дзержинского (ныне Останкинский) за негустым кустиком с выпученными от страха глазами. Что я делал там сидя и, с выпученными глазами, ранней весной? Неправильно, я не срал, как вскрикнуло большинство. Хотя сидеть в парке в тёплую погоду и срать под кустами, несомненно, занятие достойное и мной всячески поощряемое, приятно осознавать, что минут через семь, подслеповатая старушка наступит в едва курящиеся какашки прохудившимся ботинком, или маленькая девочка с размаху упадёт лицом в обманчиво окаменевшую лепёху. Я просто сидел и боялся. далее...

«Смерть рыжей годзиллы» автор Мзунгу

В 80- тые годы я провел сотни часов у радиоприемника, слушая «Голос Америки» и «Радио Свободы». И чем сильнее их глушили советские спецслужбы, тем крепче становилась моя любовь к Америке.
И вот, наконец, здравствуй Америка - страна сильных, смелых, умных и свободных людей!!!
В аэропорту меня встречала женщина по имени Бренда, с которой познакомился по переписке. Ещё до появления массового Интернета, чтобы освоить английский язык, я стал членом “International Pen Friends” и в мой почтовый ящик начали приходить письма со всего мира. Одно из них было от американки Бренды. далее...

Доска объявлений

Условия публикации здесь

Продам коллекционные книги, выпущенные малым тиражом

Есть данные, что книги из этого тиража были подарены И. И. Сечиным В.В. Путину и некоторым другим высокопоставленным лицам. далее...

Внимание! Литературный конкурс!

Продолжается приём произведений на литературный конкурс - объявлен в первом номере журнала «Клио и Ко»! - на тему революций 1917 года в России, гражданской войны и военной интервенции. далее...

В проект «Полка» на фултайм нужен младший редактор

У нас команда во главе с Юрием Сапрыкиным, дизайн «Чармера», офис в самом центре Москвы, достойная зарплата. далее...

Наши партнеры

ОБЩЕСТВЕННО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ - ОСИЯННАЯ РУСЬ
Книжная ярмарка «Ut Liber»
ГИЛМЗ А.С.Пушкина
Государственный
историко-литературный
музей-заповедник
А. С. Пушкина
Международный конкурс юных чтецов